Неистовый огонь, заключенный в непробиваемый ледяной панцирь.
— Я не хотел ехать в поместье Фениксов и с вами встречаться тоже не желал. У меня были другие, более важные дела, у вас — своя жизнь, вполне благополучная, как мне казалось, — признался он неожиданно, чуть отступая, но все так же контролируя каждый мой жест. — Мы никогда особо не ладили, да и тепла друг к другу не испытывали, но когда я увидел вас в Доме на холме… Новая Эннари была мне совершенно незнакома и разительно отличалась от той, кого я помнил. Да, вы утратили искру, почти погибли, фактически, уже шагнули за Грань.
Потеряли память. В этом случае человек может полностью измениться. Во всем. Но вы не просто стали другой. Я наблюдал несколько дней. Походка, речь, движения, поведение… Все напоминало Анну. Еле уловимо — надо признаться, вы хорошо играли, — но все же. В каждом вашем поступке я ощущал ее. Вы защищали своих людей, пеклись о них. Не побоялись встать на пути Кетры, не позволив ударить служанку, и вели себя с ней, как Анна, там, в Лесу.
Вы разбираетесь в травах и умеете готовить снадобья, как Анна. Решительны и в то же время осторожны, как она. И так же изобретательны и упрямы. А еще у вас на руке имеется отметина, как у Анны.
Фарн перехватил мою ладонь, раскрыл ее, всматриваясь в воспаленную, пульсирующую рану. Кровь настойчиво взывала к крови, требуя, чтобы я приняла зелье.
— Ну вот… Что и следовало доказать. Во время разговора возле трактира, я задел руку Анны, и она поморщилась, как от боли. Когда увидел ваш порез, вспомнил об том случае.
— Это могло быть простым совпадением.
— Слишком много совпадений.
Лицо Дракона снова оказалось непозволительно близко.
— Эти глаза, — протянул он медленно, завороженно. — Дымчато-серые, как утренний туман над водой, но мне почему-то чудилось в них синее зарево. А в глазах Эннари, безупречно, идеально синих, я видел серые отблески. Забавно… Капли, меняющие цвет? Очередное гениальное изобретение Хобба? Вы с ним прекрасно подготовились.
Мужские пальцы осторожно дотронулись до моей щеки, скользнули к виску… и внутри все замерло, словно прислушивалось к этому прикосновению.
В груди стало горячо-горячо, и я опять почувствовала, что тону в его взгляде, в пульсации темных, расширенных зрачков.
— Вы… — сглотнув, отстранилась, сбрасывая наваждение. — Когда окончательно поняли, что Анна — это Эннари?
— Вуаль, — скупо улыбнулся Кайден. — Видан сорвал ее, и я успел увидеть свет вашей души. Но и до этого уже практически не сомневался.
