— Ничего страшного, — процедил Дракон сквозь зубы. — Ал, нам лучше уйти. Вернемся позже.
Бросил на прилавок испорченный платок и стремительно направился к выходу.
— Мда… Действительно, лучше уйти. — поддержал Василиск, и мне почему-то почудились в его тоне веселые нотки. Словно он что-то понял или заметил и теперь искренне веселился. — До свидания, госпожа. Надеюсь, еще встретимся… Как-нибудь.
Через мгновение лавка опустела, а мы с Ольмой все стояли и смотрели друг на друга. Она — приложив ладони к горящим щекам, а я — комкая в руках злополучный платок, который машинально сгребла с прилавка.
* * *«Девять жизней» я покинула минут через десять после ухода лордов. Дольше задерживаться не имело смысла — главное, сказать Ольме, чего не хватает, и рассчитать дозировку, а дальше она сама подберет, упакует, принесет. А мне пора домой. Завтра в лес, нужно еще многое успеть. Боюсь, бессонная ночь гарантирована, если не вся, то половина точно. Придется заварить чаю покрепче и щедро плеснуть туда любимой бодрящей настойки по фирменному рецепту Хобба.
Не особо полезный напиток, часто принимать нельзя, но иногда здорово выручает.
Но как я ни спешила, не то, что бежать, быстро идти было нельзя.
Всем в городе давно известно: младшая госпожа Янт очень слаба здоровьем. Поэтому живет уединенно, никого не принимает — за редким исключением, ответные визиты не наносит, ярмарки и праздники не посещает. Сидит все время дома, выходит пару раз в месяц, и то, по необходимости.
В вуали, закрывающей лицо — согласно обету, который дала после смерти отца.
Я сама с помощью слуг распускала все эти слухи и старательно создавала репутацию затворницы. Соседи, прочитав пару раз вежливые письма с отказом и горестным перечислением моих недомоганий, перестали нас приглашать и напрашиваться в гости. Бургомистр тоже махнул рукой, даже назойливые коробейники обходили стороной. А Видан регулярно получал отчеты о том, что все в порядке: девица Эннари добросовестно чахнет в безвестности и скоро захиреет совсем.
На радость мудрому и могучему главе, да осенит его Двуединый своей неиссякаемой благодатью.
Нари почти исчезла, растворилась, существуя призрачной тенью где-то там, за высокими стенами Дома на холме. Никому она не мешала, никто ей не мешал и не интересовался, чем девушка в данный момент занимается. Зато Анна могла делать все, что угодно — работать, уходить в Лес, даже отлучаться по делам ненадолго.
