Вернуть жену (СИ)

И то лишь для того, чтобы ты урезонил Рустама. Не всем нравится его ненужная активность. 

Он поднимается на ноги. А я понимаю - это последний шанс.

- Феликс! Я заплачу, - наступаю на горло своей гордости. Сложно признавать, что все мои поиски любовника Аси ни к чему не привели. Понятно, почему спряталась так хорошо. Но ведь ребенок… Значит, она потом нашла кого-то!

- Думаю, тут я тебе не помощник,  - усмехается смотрящий. - А ты бы лучше сосредоточился на более насущных проблемах.

- Твой тесть возвращается. Ты ведь снова женат.

А значит, Саид по-прежнему повязан с тобой.

Пока обдумываю его слова, Феликс уходит. Пытаться задержать его бесполезная трата времени. Он слишком своенравен и слишком упрям. Если не захочет, никто не сдвинет. 

Вечером, поняв, что еще не готов видеть Асю, еду в бар. К черту. Если сейчас окажусь рядом с ней - не сдержусь. А она беременна. И даже то, что не от меня, не позволит сорваться и вытрясти из нее правду. 

Я все узнаю. Но для начала нужно вернуть спокойствие. 

Вот только это ни хера не легко.

Даже крепкий алкоголь не помогает, не обезболивает. И я все кручу в башке одни и те же вопросы - как? Как Ася получила помощь Феликса? Ее любовник постарался? Будь это не так, Багров бы ответил, кто помог.

Не один час я вскрываю свою рану и ковыряю снова и снова, изводя себя сомнениями и ревностью. Даже упускаю момент, когда ко мне подсаживается какая-то деваха и начинает очень профессионально мурлыкать что-то  про расслабиться и классную ночь. С трудом отцепляю ее и, наконец, сваливаю домой.

На улице, оказывается, уже рассвело. Все же заезжаю домой переодеться и принять душ. Удивительно, но несмотря на количество выпитого в голове никакого тумана. Словно меня не пробрало ни на грамм.

А когда поднимаюсь на второй этаж, вижу Асю.

Сонную, домашнюю. Она выходит из спальни и, заметив меня, замирает. Смотрит настороженно, и я почти готов забить болт на все. Потому что такая она сейчас…. Я стараюсь не опускать взгляд ниже, но внезапно выражение ее лица меняется.

Становится презрительно холодным, и она, резко развернувшись, возвращается в спальню, еще и на замок закрывается.

Шитьё и вязание успокаивают меня. Только благодаря мыслям о малыше я держусь. А ещё запрещаю думать про его отца. Хотя вообще-то отцом уже и не считаю. Не после тех злых слов про нашу кроху.

Фарида будто чувствует мой настрой - весь вечер находится рядом под разными предлогами. Даже уговаривает позволить ей помочь с распашонками.