Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Особенно когда речь о детях — они хрупкие, как стекло, и сильные, как молодые деревца, одновременно.

Васька уже совсем ожил, щёки порозовели, глаза заблестели. Кашлял правда ещё, но уже без воды, просто от першения в горле. Петька глаз с него не сводил, всё гладил по голове, будто проверял — тут ли, живой ли.

— А всё-таки, — сказал вдруг Семён, глядя на меня с уважением, смешанным с опаской, — как вы его спасли-то? Научите, на случай, если что.

— Да, научите, — поддержал Прохор. — Чтоб знать, если кто ещё тонуть будет.

И я стал объяснять им, как делать искусственное дыхание, как массировать сердце, как не дать человеку уйти туда, откуда не возвращаются. Они слушали, затаив дыхание, запоминая каждое слово — потому что поняли сегодня, что смерть можно обмануть, если знать, как это делать.

Глава 15

Мы вернулись в деревню раньше обычного. Машка встревоженно встречала на пороге, волнение читалось в каждом её движении, в том, как она теребила край передника, в том, как быстро выскочила навстречу, едва завидев нас.

— Что случилось? — её голос дрогнул. — Почему так рано? Всё ли ладно?

Я отмахнулся, стараясь выглядеть как можно беспечнее, хотя сердце всё ещё колотилось после случившегося на реке.

— Всё хорошо, просто раньше закончили, что планировали, — я приобняв её, пытаясь унять её беспокойство. — Ничего страшного, правда.

Машка недоверчиво покачала головой, но спорить не стала. Быстро накрыла стол под яблоней.

Я уже почти доедал, когда у забора показалась жена Петра. Я сразу заметил её — она не шла, а почти бежала, что в её положении ни в какие ворота не шло, глаза её были красными от слёз, а руки судорожно дрожали.

Я аж растерялся на какое-то мгновение, ложка застыла на полпути ко рту. А потом и вовсе чуть ли не в шок впал — она упала передо мной на колени, прямо в пыль, не заботясь о чистоте своего сарафана, и стала причитать, голос её дрожал и прерывался от рыданий.

— Спасибо, боярин, спасибо, Егор Андреевич, за кровинушку мою, — она голосила и голосила, слова перемежались всхлипами.

Я склонился к ней, осторожно взяв за плечи, пытаясь приподнять с колен.

— Да будет тебе, — я приобнял её, чувствуя, как дрожит её тело. — Встань, прошу тебя.

— Да вы ж, батюшка, первенца моего с того света вытащили! — её голос сорвался на крик, а потом перешёл в шёпот.