— Знаешь, Степан, раз уж ты идешь на встречу, не смотря на то, что дом строился для тебя, то скажу я так. Алексей пусть тогда заселяется, но сам первым делом помогает ставить новый дом для тебя. А ты к осени как раз и переедешь. — Степан кивнул.
— Хорошо, барин, как скажете.
Захар же, продолжил:
— Алексей, как ему Степан сказал, что пока поживет в своём доме, уж взялся за дело, барин, — ответил Захар, поглаживая бороду. — Как только дом увидел — сразу за топор схватился, с Ильей да Иваном топчаны мастерят. Просил только сенники выделить, если таковые имеются.
— Хорошо, — кивнул я и, заметив проходившую мимо Прасковью, кликнул ее: — Прасковья! Подойди-ка сюда.
Женщина подошла, вытирая руки о передник.
— Слушаю, Егор Андреевич.
— Организуй сенники для семьи новой. Сможешь?
Та кивнула без лишних вопросов и, подобрав подол, убежала к себе домой.
С Петькой решили сходить на лесопилку, глянуть, как там наше стекло поживает. По дороге Петька все расспрашивал о городе, о товарах, что привезли, особенно его интересовали инструменты новые.
На лесопилке нас встретил Семён — весь перемазанный, но довольный. Оказалось, он как раз залил новое стекло.
— Завтра уже на два камня буду заливать, — похвастался Семён, вытирая пот со лба. — Прохор постарался, сделал уже второй.
Я подошел к готовому куску стекла, осторожно поднял его, поднес к свету. Поверхность была аж зеркальная — гладкая, ровная, без единого пузырька. Сквозь стекло мир казался немного искаженным, но видно было все прекрасно.
— Молодец, Семён! — искренне похвалил я.
— Отличная работа.
Семён смущенно улыбнулся, но было видно, что похвала ему приятна.
В итоге у нас было готовых уже два одинаковых куска стекла — локоть на локоть — для начала и это было настоящим чудом. Я сказал Петру, чтоб взял одно, я же взял второе, и мы пошли обратно в Уваровку.
— А что будем со стеклом делать? — все допрашивал Петька по дороге.
Он постоянно смотрел то на небо, то на дорогу через стекло, не переставая удивляться, как же здорово видно все.
— Глядите, барин! — восторгался он. — Трава через него зеленее кажется! А небо синее-синее!
Я усмехался, глядя на его неподдельный восторг. Для человека, никогда не видевшего стекла, это действительно было чудом.
Придя домой, я разложил на столе лист бересты и углем нарисовал то, что нам нужно было сделать. Петька, Илья и подошедший Захар склонились над чертежом, пытаясь понять, что же это такое.
— Это будущая рама для окна, — пояснил я, обводя контуры.
