Завтра рано вставать, путь неблизкий.
Все стали расходиться по шатрам. Я задержался ещё на минуту у костра, глядя на огонь и размышляя о предстоящей поездке. В городе нужно будет не только продать доски и закупить необходимое, но и разведать обстановку, узнать новости, а может, и завести полезные знакомства.
— Егорушка, идём, — позвала Машка из шатра. — Ночь уже.
Я встал и направился к нашему временному пристанищу. Завтра предстоял долгий день, и нужно было хорошо отдохнуть.
— Никифор, — смотри внимательно. Место хоть и проверенное, но мало ли кто по ночам шастает.
— Не сомневайтесь, барин, — серьёзно кивнул тот. — Глаз не сомкну.
С этим я и отправился спать, забираясь в шатёр, где уже ждала Машка, расстелившая наши постели. Сквозь щель в пологе виднелось звёздное небо и оранжевые отблески костра. Последнее, что я услышал перед тем, как заснуть, был тихий голос Никифора, напевающего какую-то старую казачью песню, да стрекот ночных кузнечиков в траве.
Утро встретило нас мягким, розоватым светом, пробивающимся сквозь кроны деревьев.
Лагерь наш, разбитый накануне вечером на опушке леса, неподалеку от дороги на Тулу, уже вовсю гудел — мужики собирали пожитки, Машка хлопотала у костра, готовя завтрак.
Я вышел из шатра, потягиваясь и разминая затёкшие от ночи на жёстком ложе мышцы, когда приметил рыжую гостью. На самом краю лагеря, осторожно принюхиваясь и поводя острыми ушами, сидела лиса. Её янтарные глаза внимательно следили за движениями людей, а пышный хвост нервно подрагивал.
"
"— Глядите-ка, — хмыкнул Захар, заметив зверька, — хитрая морда пожаловала. Еду выпрашивает, не иначе.
Лиса, словно понимая человеческую речь, склонила голову набок и тихонько тявкнула.
— Какая красавица, — восхитилась Машка, осторожно подходя ближе. — Гляди, Егорушка, как шерсть-то горит на солнце!
И вправду, рыжий мех лисицы в утренних лучах казался почти огненным, особенно на кончике пушистого хвоста.
Захар, прищурившись, снял с пояса нож:
— А что, может, подбить её? Из хвоста добрый воротник выйдет, а Марье на зиму шапка будет.
Машка тут же всплеснула руками:
— Что ты, Захар! Не надо! Смотри, какая она красивая! И не боится ведь нас совсем, словно с добром пришла.
Лиса, будто понимая, что решается её судьба, села прямо, обернув лапы пушистым хвостом, и уставилась на нас с таким достоинством, что даже я невольно залюбовался.
— Ладно, — махнул я рукой, — пусть живёт. Бросьте ей кусок от завтрака, и в путь. Нам ещё до Тулы добираться.
