— Он перешел на смесь русского с латынью, как это часто бывает у образованных медиков. — Мне нужно будет найти сломанный конец, подцепить его щипцами и очень аккуратно вытянуть его на место.
Руки его в воздухе изображали осторожные движения хирурга.
— Если легкое проколото, я увижу пузырящуюся кровь — она будет пениться от попадающего туда воздуха. Тогда придется зашить разрыв в легком. — Голос его стал тише, более сосредоточенным. — Это почти ювелирная работа. Я делал такое лишь на трупах. На живом человеке… — он покачал головой.
— Легочная ткань очень нежная, как мокрая бумага. Один неловкий стежок — и дыра станет только больше.
Митяй положил локти на стол и подпер голову руками.
— А если все получится? — спросил он.
— Тогда промою полость чистой водой или спиртом, — ответил Ричард. — Нужно вымыть все осколки кости, сгустки крови, возможные загрязнения. Любая грязь внутри — это почти неминуемое нагноение и смерть в дальнейшем.
Он снова принялся расхаживать, но теперь движения его стали более энергичными.
— Четвертый этап: плечо, — сказал он, остановившись у окна. — Пока грудная клетка открыта, и он не чувствует боли — идеальный момент для вправления. Выбитое плечо — это выход головки плечевой кости из суставной сумки. Представь себе яйцо, которое выскочило из ложки.
Он взял со стола яйцо и ложку, демонстрируя.
— Нужно будет взяться за руку, — он схватил воображаемую конечность, — провернуть ее под правильным углом — примерно так, — его руки описали сложную траекторию, — и резко, с усилием, вдавить ее на место.
Звук щелчка будет означать успех.
— А если не щелкнет? — поинтересовался Степан.
— Значит, не попал. Придется пробовать снова. — Ричард пожал плечами. — На живом, сознательном пациенте для этого нужны три сильных человека, чтобы держать его. Боль при вправлении такая, что человек может потерять сознание. Здесь же я справлюсь один.
Он поставил яйцо обратно на стол и повернулся к нам.
— Пятый этап: закрытие раны. — В голосе его появились нотки сожаления. — Ребро, увы, зафиксировать нечем.
Нет у нас ни металлических пластин, ни проволоки подходящей. Я просто аккуратно сшиваю мышцы и кожу слой за слоем, оставляя в ране дренаж.
— Дренаж? — переспросил я.
— Полоску кожи — самый простой вариант, — пояснил Ричард. — Она должна торчать из раны наружу, чтобы гной и сукровица имели выход. Иначе все это будет скапливаться внутри, загнивать. Собравшийся гной убьет его вернее, чем сама травма.
Он снова замолчал, обдумывая что-то.
