Он взял тонкую трубочку из гусиного пера, тщательно промыл ее спиртом и осторожно ввел в небольшое отверстие между ребрами. Сразу же из трубочки потекла темная жидкость, смешанная с кровью.
— Так-то лучше, — облегченно вздохнул Ричард.
И действительно, дыхание больного постепенно выравнивалось.
Теперь нужно было зашить операционную рану. Ричард взял иглу с шелковой нитью и приступил к наложению швов. Сначала глубокие слои, потом поверхностные. Каждый стежок должен был лежать ровно, без натяжения.
— Как там пульс? — спросил он, завязывая очередной узелок.
— Ровный, спокойный, — ответил Иван, и я услышал в его голосе слезы облегчения. — Дышит тоже хорошо.
Наконец последний шов был наложен. Ричард отложил инструменты и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Руки его дрожали от усталости и напряжения.
Теперь можно было переходить к следующему этапу — вправлению плеча.
Плечевая кость была вывихнута так сильно, что головка почти полностью вышла из суставной впадины. Правая рука Петьки висела как плеть, и при малейшем движении было видно, как кость движется под кожей.
— Степан, Митяй, — позвал Ричард, — помогайте. Нужно тянуть в разные стороны — я покажу как."
"Вправление оказалось не менее сложным, чем работа с ребрами. Приходилось прикладывать значительную силу, чтобы растянуть сократившиеся мышцы и связки. При этом любое неосторожное движение могло повредить нервы или сосуды.
— Тяни на себя, — велел Ричард Степану, — а ты, Митяй, держи плечо.
Он сам взялся за предплечье и начал осторожно поворачивать руку, нащупывая правильное положение.
Вдруг раздался негромкий щелчок — головка кости встала на место.
— Готово, — выдохнул Ричард. — Теперь главное — зафиксировать.
Он туго примотал руку к телу широкой полосой ткани, следя за тем, чтобы не нарушить кровообращение. Потом прощупал пальцы, вправляя где нужно и фиксируя их друг с другом.
— Ну вот, — сказал он, разминая затекшие пальцы. — Теперь главное — чтобы не загноилось. И чтобы ребра правильно срослись.
Я убрал маску с лица Петьки.
Его дыхание было ровным и глубоким, цвет лица постепенно возвращался к нормальному. На груди, под повязкой, виднелись ровные стежки.
Операция длилась почти два часа. За это время мы все постарели лет на десять. Но самое главное — Петька был жив.
Глава 20
Когда последний шов был наложен, а повязка туго обмотана вокруг груди Петьки так, чтоб был оставлен доступ для дренажа и трубки, я почувствовал, как с плеч свалилась невероятная тяжесть.
