— Вот именно поэтому я и не тороплюсь с подобными новациями, — ответил я. — Слишком много неизвестных. Слишком легко нарушить хрупкое равновесие сил.
Собеседник кивнул, и я понял, что он оценил мою сдержанность. В его глазах читалось уважение к тому, что я не стремлюсь слепо внедрять все возможные новшества, а взвешиваю каждое решение.
— Внедрить все это, — медленно произнес он, нервно теребя воротник камзола. — Через завод. Через наши оружейные мастерские в Туле, где лучшие мастера империи трудятся. Производство оружия, которое сейчас существует, моментально устареет, и преимущество в вооружении будет настолько наглядным, что любой противник дрогнет еще до начала сражения.
Он поднялся с места, прошелся по поляне. Его силуэт казался напряженным, словно натянутая тетива. Обернувшись ко мне, он сощурил глаза:
— Очень интересную вещь вы мне сейчас рассказали. И что теперь прикажете со всем этим делать? Как быть с этим грузом знаний, который вы мне на плечи взвалили? — Он на какое-то время замолчал.
— Вы понимаете, — наконец заговорил он, и голос его звучал тише, но от этого не менее угрожающе, — что если эта информация попадет не в те руки? Если о ваших рассказах узнают французские шпионы или, не дай Бог, эти сведения каким-то образом дойдут до Наполеона? То быть большой беде — не только для России, но для всего мира.
Я слегка склонил голову набок, обдумывая ответ.
— Предлагаю вам просто забыть об услышанном, — сказал я наконец, стараясь говорить максимально убедительно. — Ну или воспринять как дополнительные знания, факультатив, если хотите.
Теоретические выкладки, не более того.
Он резко повернулся ко мне, брови его сошлись к переносице:
— Забыть? После того, что вы мне рассказали? Понимаете ли вы, что если сейчас с вашей подачи кто-то попытается это внедрить, то ход всей дальнейшей истории изменится кардинальным образом? Раз вы об этом знаете, значит, у вас там, в будущем, уже такое используется? Разве нет?
Я покачал головой:
— Нет. В моем будущем порох используется до сих пор, хотя, должен заметить, в моем будущем и Екатерина Великая умерла в тысяча семьсот девяносто шестом году, как и положено по истории.
Так что сейчас моё будущее, скорее всего уже альтернативное, где все может пойти совершенно по-другому.
Я на секунду задумался и потом продолжил:
— В моем времени есть одна поучительная история — называется «Эффект бабочки». — продолжал я. Так там группа современников сделала портал в прошлое, машину времени, если можно так выразиться.
