— Это же хорошо, Иван Дмитриевич, это очень хорошо, — сказал я с нарочитой уверенностью, хотя внутри меня грызло беспокойство.
Я остановился, повернувшись к нему, и заговорил тише, но с убеждением в каждом слове:
— Послушайте, то, что мы делаем, может показаться вам странным, даже нелепым. Но это настоящая медицина. Уголь абсорбирует яд, не даёт ему всасываться дальше. А физраствор, который мы ввёдем через иглу прямо в кровь, поможет разбавить оставшийся яд и поддержать работу сердца.
Я невольно провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями.
— Видите ли, когда человек отравлен, его организм теряет жидкость. Кровь становится густой, сердцу трудно качать её. А с ней ещё и яд циркулирует. Солевой раствор, попадая прямо в кровь, разбавляет её, облегчает работу сердца и помогает почкам быстрее вывести яд.
Прохожий, случайно задевший меня плечом, пробормотал извинения и поспешил дальше. Иван Дмитриевич проводил его взглядом и задумчиво произнёс:
— Звучит… необычно. Но если это поможет…
Вскоре показалась лавка ювелира.
Мы зашли внутрь. Звякнул колокольчик над дверью, оповещая хозяина о посетителях. Ювелир, увидев меня, аж просиял. Создавалось такое впечатление, что он смотрит на меня как на какого-то мессию. Он отложил в сторону лупу и инструменты и поспешил к нам.
— Егор Андреевич! — начал он вместо приветствия, в его голосе звучало неприкрытое восхищение. — Как вы это сделали? Это именно та же самая игла, которую я вам передавал, но теперь она тончайшим слоем покрыта серебром.
Как вам это удалось? Поделитесь секретом⁈ Это же невероятно!
Его глаза лихорадочно блестели.
— Вы представляете? Это же можно делать украшения из обычного металла, а потом покрывать их серебром. Разницы никто не увидит!
Ювелир потёр руки, явно представляя открывающиеся перспективы. На его лице отражались быстро сменяющие друг друга эмоции — от восторга до жадного предвкушения.
Я молча посмотрел на него, потом кивнул в сторону Ивана Дмитриевича:
— За технологией — вон к нему обращайтесь, — сказал я, слегка склонив голову набок.
Иван Дмитриевич чуть вздрогнул от неожиданности, но быстро овладел собой и понимающе кивнул. Возможно, это был первый раз, когда я увидел на его лице что-то похожее на благодарность. На мгновение в воздухе между нами возникло негласное понимание — я делюсь знаниями с государством, а не с отдельными людьми.
Ювелир хмыкнул, но протянул мне ту же самую коробочку. Открыв её, я аккуратно взял в руки иглу.
