Чиновник с особой тщательностью вывел все формулировки, время от времени макая перо в чернильницу и стряхивая лишние капли на край. Он явно гордился своим каллиграфическим почерком — каждая буква была выведена чётко, без помарок и исправлений."
"Подписали в трёх экземплярах. Я наблюдал, как свет от свечи играет на свежих чернилах, делая их блестящими, словно маленькие чёрные бриллианты на бумаге. Один экземпляр остался в канцелярии, второй — у Ивана Дмитриевича, а третий он торжественно вручил мне.
Я тут же спросил Ивана Дмитриевича про активированный уголь. Он слегка задумался, словно взвешивая что-то в уме, а потом решительно кивнул чиновнику, и тот, поняв без слов, принялся составлять новую бумагу. Там тоже отписали моему роду один процент.
«Ничего, пусть будет», — подумал я, наблюдая, как перо снова заскользило по бумаге, выводя юридические формулировки.
Пока чиновник оформлял документы, слегка высунув от усердия кончик языка, я тихонько спросил Ивана Дмитриевича про иные знания, о которых мы говорили и упоминали у него в кабинете.
Но он едва заметно покачал головой и многозначительно посмотрел на меня, давая понять, что пока и этого достаточно. Я не стал настаивать — времени впереди было много, а спешка в таких делах могла только навредить.
Подписав новый патент опять-таки в трёх экземплярах, мы с Иваном Дмитриевичем вышли на улицу.
Он, озираясь по сторонам, словно опасаясь, что нас могут подслушать, объяснил, что всё нужно держать в секрете до поры до времени, а вот когда прибудет именно их нотариус из столицы, вот тогда всё и оформим окончательно.
Я же пожурил его за то, что мне придётся снова в город ехать.
— Ну а как без этого, Егор Андреевич? — развёл руками Иван Дмитриевич. — Такие дела требуют личного присутствия. Так что желательно, чтоб к Рождеству вы приехали.
Я кивнул, соглашаясь — куда деваться? Зимняя дорога, конечно, не самая приятная перспектива, но ради такого дела можно и потерпеть.
— А какие у вас сейчас планы? — спросил он.
— Схожу к Савелию Кузьмичу, посмотрю, что там и как с моим заказом, — ответил я. — Пневмодвигатель — штука сложная, хочу убедиться, что все чертежи понятны.
— Моя помощь или содействие нужны? — спросил Иван Дмитриевич, явно готовый продолжить сопровождать меня.
— Нет, спасибо, — отказался я, чувствуя потребность немного побыть одному и собраться с мыслями. — Помню дорогу.
