Воронцов. Перезагрузка

Хлеб — грубый, но с особым ароматом ржи и дрожжей, который не спутаешь ни с чем.

Ели молча, лишь изредка переглядываясь. Деревянные ложки мерно постукивали о глиняные края мисок. Где-то вдалеке мычала корова, а из леса доносилось уханье филина. Простые звуки простой жизни, но в них была какая-то первозданная гармония, которой так не хватало в городской суете в прошлой жизни.

— Спасибо, — сказал я, когда последняя ложка скрипнула по дну миски. — Без вас бы…

— Да что вы, боярин! — перебил рыжий Степан, смущённо теребя бороду.

Все лишь покивали, понимающе улыбнулись. В этом молчании было больше благодарности, чем в тысячах красивых слов.

Женщины забрали посуду, оставив на столе глиняный кувшин с мёдом. Напиток оказался намного крепче, чем ожидалось — пригубив, я почувствовал, как горло схватило спазмом, зато в голове тут же появился приятный шум. Медовуха была настоящая, крепкая, с привкусом липового цвета и каких-то ягод.

Илья, сидевший справа, хихикнул, глядя на моё слегка перекошенное лицо.

— С пятилетней выдержкой, барин! — подмигнул он лукаво. — Баба Нюра пчёл ещё при бабке вашей держала, когда та тут жила. Секреты-то передаются по наследству, как земля и хозяйство.

Медовуха действительно была отменная. Каждый глоток словно возвращал к жизни, прогоняя усталость дня. Разговоры постепенно затихали, кто-то зевал, кто-то поглядывал на темнеющее небо. Посидев ещё немного, сделав по паре глотков этого янтарного чуда, мужики, поклонившись, стали расходиться.

Я зашёл в дом, и сел у потухающего огня в печи, слушая, как трещат угли, переговариваясь между собой тихими потрескиваниями.

Ночь пришла внезапно, как нежданный гость, накрыв деревню тёмным покрывалом. Через открытые ставни было видно, как зажглась первая звезда — такая же одинокая, как и я в этом странном времени.

Машка сейчас на кухне, наверное, ставит чайник на индукционную плиту, ругается на вечно глючащий сенсор… Грудь внезапно сжало, будто медведь придавил лапой, а в горле застрял комок размером с куриное яйцо.

Я представил её у плиты в нашей тесной студии, где в то утро я так и не допил кофе. Она, наверное, удивляется моему исчезновению, звонит друзьям, может, даже в полицию обратилась. А я здесь сижу у печки, словно попал в какую-то сказку, из которой нет выхода.