Воронцов. Перезагрузка

Я уже предвкушал вкус копчёной рыбы — такой, какой в Москве не купишь ни за какие деньги.

— Митяй! — крикнул я, когда парень вернулся, неся в мешочке соль и в маленькой деревянной коробочке пару щепоток перца. Дыхание его было сбивчивым — видно, бежал что есть мочи, стараясь побыстрее управиться с поручением. — Давай, дуй в подлесок, нарежь сырых прутиков. Ты же хвастался, что корзины плести умеешь, вот и сделаешь поддон такой, как сетку, чтоб рыба лежала, но дым сквозь неё проходил.

Митяй, ещё не отдышавшись после беготни, округлил глаза:

— Поддон для рыбы? Как же это, барин?

— Как корзина, только плоская, — объяснил я, показывая руками размер и кивая на сделанную мною коробку.

— Так, чтоб сюда зашла, сверху и упёрлась на подпорки. Главное, чтобы дырочки были — дым пропускать. А то я думал сначала подвесить, но когда рыба горячая, она мягкая станет, как варёная, порвётся и в угли свалится.

Он почесал затылок, явно прикидывая в уме конструкцию, но спорить не стал и умчался в лес. Ноги его мелькали между стволами, пока не скрылись в зелёной чаще.

Я же занялся рыбой.

Выпотрошил её, тщательно промыв каждую тушку в воде из колодца. Вода была такая холодная, что аж пальцы онемели — будто тысячи иголок впивались в кожу. Соль смешал с перцем, добавив туда укроп, сорвавший на участке за домом. По крайней мере, я очень надеялся, что это укроп — он был похож как с пятёрочки, хотя я не особо разбираюсь в таких тонкостях. Может, какой-то местный аналог? Натёр рыбу этой ароматной смесью — буквально пока натирал последнюю, от первой уже запах пошёл такой, что даже слюнки потекли.

Каждую рыбину завернул в лопух, словно в зелёную пелёнку, и накрыл чистой тряпицей, оставив в тенёчке под навесом. Пусть маринуется, пока я буду дальше с коптильней возиться. Время работало на нас — чем дольше рыба пропитывается специями, тем вкуснее получится.

Тут и Митяй вернулся, таща целую охапку сырых лозовых прутьев. Они были тонкие и гибкие, почти как верёвки, яркого зелёного цвета.

Присел прямо на землю возле крыльца, уложил прутья вокруг себя веером и начал прямо на коленях плести. Так шустро это делал, что не мог не вызывать улыбку! Руки его двигались с поразительной быстротой — прутья ложились ровными рядами, сплетаясь в аккуратную сетку.

Плетение получалось достаточно плотным, но, как я и просил, с мелкими зазорами — как раз для дыма. Митяй время от времени прикладывал работу к моей коробке, проверяя размер, поправляя тут и там.