Воронцов. Перезагрузка

— Ба, да это ж кварц! — воскликнул я, не веря собственным глазам. — Чистый, как слеза младенца!

В двадцать первом веке имея такое месторождение, любой предприниматель озолотился бы, открыв карьер. А здесь, в девятнадцатом, это была просто находка века! Стекольная промышленность только зарождалась, изделия из стекла шли за бижутерию.

— Ну, дед, ну удружил! — хлопнул я себя по коленям, поднимаясь. — Митяй, давай мешок держи! — скомандовал я. — Наберём хоть килограммов пять-десять, да потащим обратно. Это не простой песок, парень, это будущее наше с тобой!

— Барин, а зачем песок-то? — ныл всю дорогу обратно Митяй, с трудом волоча мешок за спиной.

— Для печи, что ли, или во дворе посыпать?

— Ай, не трынди ты, — отмахнулся я. — Узнаешь, когда время придёт. А пока тащи да не хнычь.

По дороге назад я всё думал, и в голове крутились мысли одна другой заманчивее. Ведь кварц — это не просто песок. Это основа для стекла! И если наладить хоть кустарное производство, соблюсти пусть даже примитивные условия, то можно будет… Да можно будет озолотиться! Насколько я помню из университетских лекций по истории промышленности, в девятнадцатом веке стекло было настоящей диковинкой.

За качественную стеклянную посуду, окна, зеркала платили бешеные деньги. А уж за стеклянную бижутерию, имитирующую драгоценные камни, вообще сумасшедшие суммы выкладывали!

Мысли опережали одна другую. Можно было бы начать с простого — оконное стекло для себя, для местных помещиков. Потом наладить производство посуды.

А там, глядишь, и до художественного стекла дойдём… Да что там говорить, можно будет целую империю построить на этом кварце!

— Барин, а может, отдохнём? — простонал Митяй, останавливаясь и ставя мешок на землю. — Тяжко больно…

— Терпи, казак, — подбодрил я его. — Видишь вон ту рощицу? До неё дотащим, там и передохнём. А потом уж до дома рукой подать.

Вернувшись в Уваровку, когда уже солнце клонилось к закату, окрашивая небо в алые и золотистые тона, мы бросили мешок во дворе.

Я сказал Митяю, чтобы в сарай занёс, а то мало ли — дождь пойдёт, чтобы не промок наш драгоценный груз.

— И смотри, никому пока ни слова, — добавил я, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Время придёт — все узнают. А пока молчок.

Митяй кивнул, хотя в глазах его читалось недоумение. Бедняга не понимал, что он только что помог перенести целое состояние.

Заглянул к мужикам, которые трудились в избе. Те вовсю стучали молотками, вбивая клинья как распорки.