Восход. Солнцев. Книга I

— Пока, значит, никаких выходов, — дернул недовольно щекой Твердохлебов.

— Не согласен. Мне кровь из носу нужно поговорить со свободным отрядом, — возразил я. — Может, получится как-то вместе с ними проскочить, чтобы не заметили?

— Не гунди! — махнул рукой Самсон. — Попробую что-нибудь придумать. Ты же никому не говорил?

— Шутите? — возмутился я.

— Ладно. Сейчас твои придут, вали тренироваться, а то достал. То карцер, то больничка!

— Приказ принял! — приставил руку к голове и отскочил, потому что меня пытались пнуть.

— Ты мне еще попаясничай! Засранец, — засмеялся сержант.

Сел обратно на раскладушку, через пол часа вернулись ребята и девчата. Царева даже не смотрела на меня. Ольга пожала плечами, когда я глазами спросил, что происходит.

— Борис Иванович! — плюхнулся на мою раскладушку Владимир. — Вам можно доверять. Не ожидал, что вы способны на такие вещи.

Я вопросительно поднял брови. Лицо Борзова светилось. Не узнаю его, и это после тренировки и невкусного обеда? Может, он заболел? Владимир наклонился ко мне и почти на ухо шепотом сказал:

— Дарья Макаровна.

Я, когда закончил и уже собирался уходить, она попросила помочь ей с вопросами, связанными с зельями. Я объяснил некоторые вещи. А потом у нас… Ну, ты понимаешь. Она… — проглотил Борзов. — В жизни так не было. Из меня все соки высосали в прямом и переносном смысле. Чудо, а не женщина! Успокоил ты мою душу, братец. Ох и успокоил! Можешь на меня рассчитывать, дружище!

Володя улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Вот, от чего он такой счастливый! Про эту благодарность говорила Цветкова? Отлично, Борзов доволени будет бегать работать без лишних вопросов.

Паренек спустил пар и познал женскую ласку.

Светящийся молодой человек вернулся на свою раскладушку и с улыбкой до ушей закрыл глаза. Ко мне подсел Дмитрий.

— Борис.

— На вот, — сказал я и достал незаметно из сумки бутыльки. — Здесь четыре полных комплекта. И еще два одиночных зелья: лечилка и восстановление."

"Глаза Говорунова расширились, он весьма ловко убрал зелья себе за пазуху.

— Я быстро сейчас сбегаю и продам. Выйдет сорок четыре рубля, еще те три, итого сорок семь, — сообщил Дима.

Я кивнул. Говорунов уже вставал, как остановился, нагнулся ко мне и на ухо прошептал:

— Зубарев — племянник Верки. Я узнал, воспользовался своим умением, и один рядовой проболтался. Поэтому он тут щеголяет. Хоть это и запрещено в части — с родственниками служить, особенно если есть кто-то выше по званию.

— Вот сука! — вырвалось у меня.