Я аккуратно вылез и закрыл за собой окно, спустился по лестнице. Теперь понятно, как они забрались.
Проверил пульс первых двух — еле-еле бьется.
— Не буду вас мучить, горе-убийцы! — сказал я телам.
Наступил на шею всем до характерного хруста. Сдерживал себя, чтобы не разорвать их тела. Как же мне показать Троцкому, что я получил его объявление войны?
— А это идея! — улыбнулся я и достал свой нож из рукава. — Люблю «самоделки»…
* * *Утро. Господин Троцкий в своем кабинете
Яичница с высушенным почти до корочки беконом.
Рядом тостовый хлеб с маслом и икрой. Крепкий ароматный кофе. Хороший и питательный завтрак для мужины.
Аристократ уже отправил себе в рот пожаренное яйцо и сейчас наслаждался хрустом бекона, закусывая икрой. Люди, которых он отправил разобраться с Солнцевым и его замами, еще не вернулись, но уже скоро должны отчитаться о выполнении задания.
По плану Льва Моисеевича, тела военных должны закопать поблизости. А для всех выставить так, будто новенькие вкусили свободной жизни и сбежали.
Дезертиры, не меньше.
В дверь постучали.
— Входите, — ответил аристократ, перед этим прожевал еду.
— Господин! — запыхавшись, произнес слуга, на нем не было лица. Весь бледный, словно моль. Руки трясутся, как и губы.
Еще десять минут назад его вывернуло наизнанку от увиденного. Пришлось умыться и привести себя в порядок. Лев Моисеевич очень не любил растрепанный вид у своих работников.
— Алеша, ну чего ты встал, заходи. Перекусить не хочешь? Попрошу тебе приготовить, — сказал аристократ, махая бутербродом с икрой.
Потом положил его на стол, потому что увидел, как слугу чуть не вырвало от вида еды. Спокойным голосом продолжил. — Говори.
— Лев Моисеевич, — проглотил подкативший к горлу ком слуга. — Люди, которых мы отправили за Солнцевом и его замами, нашли.
— Замечательная новость, — улыбнулся аристократ. — Где же наши бойцы? Я хочу вознаградить их.
— Один в отеле на стойке консьержа, второй — у нашей лавки, а третий — у части военных, — Алексей перечислил места, где только что побывал.
— И что они там делают? — уже начал терять терпение Лев Моисеевич.
— Они мертвы! Все до одного. Им оторвали головы, вспороли животы, запихали туда головы, а из кишок сделали бантик, — прикрыл рот Алеша, потому что снова подступило.
Аристократ отодвинул еду от себя, такой хороший аппетит испортили. Лев Моисеевич застучал пальцами по столу, останавливаясь, чтобы поймать свое отражение в печатке.
