Когда вьюга рассеялась, Самсон увидел, как Борис склонился и выставил колено, на него он положил девушку и прямо сейчас шлепает ей по заднице. Да так добро, что звук распространяется по улице, а пятая точка девушки тряслась от каждого соприкосновения с рукой.
Уже собрались другие аристократы, и их удивление куда больше от данной ситуации. Долгорукова, лидер отряда в платье, получает взбучку от юнца-сержанта молча.
Твердохлебов не может вмешаться в дуэль, но это срочно нужно как-то остановить. Проделать такое с Софьей? Да Борю потом отец этой барышни с говном сожрет.
Это его любимая дочка, он уже давно пытается ее отсюда забрать. А тут какой-то сержант прилюдно, будто ребенка, шлепает по заднице…
Люди отца Долгоруковой есть в свободных отрядах, в охране и даже в этом городке. Грядут проблемы.
— Боря… Как ты умудряешься? — засмеялся Самсон.
* * *Удар. Еще. Еще. Рука отскакивала от задницы Софьи, как от мяча. Хороша…
— Я тебя научу, как себя вести! — приговаривал я.
Удар. Девушка пришла в себя и попыталась дернуться, но я магией звука направил свой нож и приставил к ее горлу.
Так что она остановилась. Послышались ахи-вздохи. Я лупил со всей силы. Когда отвлекся, заметил, что собралась толпа из военных и аристократов.
Некоторые смотрели на меня совсем недобро, будто проклиная или обещая расправу. Пришлось остановиться. Я поднял девушку и убрал нож.
Долгорукова была вся красная и со слезами на глазах. Только она попыталась использовать магию, как Самсон сказал:
— Выиграл Солнцев Борис Иванович.
Девушка вытерла глаза и посмотрела на меня, ее губы дрожали. Она перевела взгляд на толпу, люди стали свидетелями этой порки. Софья выпрямилась и гордо пошла. Красивый походки не вышло, потому что каблуки неравномерно обломались, и она больше ковыляла, чем грациозно уходила.
Твердохлебов посмотрел на меня и разочарованно покачал головой. Ну сейчас-то что? Хотел меня проучить? Не вышло. Бывает. Чем-то недоволен? Пофиг! Я развернулся и направился в пункт приема.
— Боря! — обратился ко мне Дима.
"
"— Завтра! — ответил я и махнул рукой. — Все завтра. С вами, дураками, я даже говорить не собираюсь. Достали!
Поднялся на второй этаж. Зашел в свою комнату и переместился в душ. Новая одежда испорчена, сил никаких. Были бы зелья, но чего нет, того нет. И пока единственное, что я могу сделать — это лечь спать, хоть как-то восстановлюсь.
Завалился на кровать. Горели уши, так, будто меня кто-то вспоминает добрым словом.
* * *Самсон в грузовике по направлению к стене.
