Возились почти до самого утра, но все остались довольны, почти каждый спрашивал у меня, когда следующее дело.
— Чалый! — обратился я к рыженькому. — Нужно встретить одного паренька. Он военный, приедет сегодня. На вокзале его прими и сопроводи в «Бордель».
Рассказал о приметах Борзова, написал сопроводительную записку и отправил вора. Хотел сначала сам, но не думал, что настолько у нас растянется раздача денег. Да и не хочу появляться в таком виде в центре города.
После того, как закончил со всеми, направился в «Бордель».
Хозяйка сообщила, что меня искал профессор и еще какой-то аристо, он сейчас в одном из номеров ожидает. Дама поселила его в люкс, как у меня.
Прохоров подождет, по-любому хочет доложить о том, что приготовил зелья, или о своих экспериментах по эликсиру для измененных. Мне нужно закрыть дело с Барановыми и можно переключаться на Титовых. С ними будет чуточку сложнее, но, кажется, пока я топтал фекалии, придумал, что сделать.
Влетел в свой номер, скинул с себя пропахший костюм и бросил его в корзину для грязных вещей.
Постоял под душем, чтобы избавиться от въевшегося запаха, надел костюм, который мне подогнал Чалый.
— А в каком номере аристо? — спросил я у Альбины Анатольевны, когда передал ей корзину с бельем.
Постучался в дверь и зашел. Степа на удивление был трезвым. Черный костюм и туфли, глазки бегали, и он старался на меня не смотреть. Не к добру это. Его немного потряхивало.
— Симба! — выдохнул он мое прозвище. — Я… Отец… Тут такое дело… Так сразу и не скажешь… В общем… — подбирал он слова, стоя с опущенной головой.
— Вы решили меня кинуть? — спросил я в лоб.
— Нет! То есть да. Не совсем, — еще больше разволновался Баранов. — В общем, все сложно, и я пришел сказать… что Барановы не связаны с тобой или Корниловым. Вот!
Степа пытался держаться, но сбивчивое дыхание и трясущиеся руки выдавали его страх передо мной.
— Говори как есть! — сказал я ему."
"— Вечером на Титовых напали и ограбили их склад, разнесли все к чертям, — аристократ наконец-то поднял взгляд.
— Конечно, мы не знаем, кто совершил это преступление. Ночью к нам заявились сотрудники ИСР, и какой-то майор. Говорили с отцом почти час. Я не знаю, о чем именно, но после он сказал, что его не интересуют зелья, которые мы просили у тебя. Отец не хочет больше слышать о Корнилове или Симбе ни слова.
— Уходи! — улыбнулся я аристократу.
— Чтобы как-то сгладить ситуацию, папенька просил передать: если достанешь бумаги на земли, мы не будем иметь претензий.
