Владимир зачем-то выставил руки, когда полетел, и схватил с собой стул, в которой врезался лицом у самой стены.
Через пять минут я усадил их за стол. Оба с синяками и разбитыми харями. Один злой пыхтит, второй еще не пришел в себя.
— Значит, так, Борзов! — начал я. — Профессора не трогать. Это я попросил его написать Даше. Знал, как она отреагирует и что поедет к нему, а тогда и тебя смогу вытащить.
Слабоватая ложь, но мне нужно, чтобы эти двое помешанных работали вместе.
— Ты? — уставился на меня Владимир.
— Но зачем? Ты же мог…
— Хватит! — прервал я его. — Мало ты знаешь, чтобы понимать мотивы моих действий. Вот же… Я его вытащил со службы, а он сидит с мордой недовольной. Профессор, какого хрена?
Я уставился на Давида, который снова взял бутылку и прикладывался к ней разбитыми губами.
— Даша… — выдохнул он. — Ее забрали!
— Что? — вскочил Борзов, но я положил ему руку на плечо и посадил.
Долбанул профессору пощечину, чтобы он в себя пришел и объяснил нормально. Подействовало, в затуманенных глазах появился разум.
— Мы встретились с ней, — начал он, опустив голову, — в ресторане. Все было хорошо, но потом пришли они и попытались нас схватить. Я смог уйти.
— Трус! Бросил! Мразь! — снова попытался дернуться Владимир.
— Кто это был? — спросил я и сильнее надавил на рыпающегося аристократа.
— Ботаники… Они пришли за нами… — сделал очередной глоток медицинского спирта профессор. — Они ищут вас, Борис Иванович.
Глава 19
— Рот наоборот! — выругался я и сел рядом.
И как мне доставать Цветкову? Я же сам к ним приду, горяченький, остается только лист на спине повесить со словами «Борис Иванович Солнцев — измененный, которого вы ищете для опытов».
— Боря, — поднял жалостливые глаза Владимир, и посмотрел меня. — Что мы будем делать?
— Снимать штаны и бегать! — дернул щекой и задумался. — Я пока не знаю, нужно подумать!
— Борис Иванович, прошу вас, помогите! Спасите Дарью Марковну! Если… Я готов служить вам до конца своих дней, — встал Борзов и склонил голову.
— Вот дурак! — хлопнул его по башке легонько.
— Я не шучу! Клянусь, что я, Владимир Николаевич Борзов, буду верно служить вам, Солнцев Борис Иванович, если поможете…
Повисло неловкое молчание. С одной стороны, верность — это неплохо, с другой… Да черт поймешь, как и что сделать, чтобы никто не пострадал.
— Ладно! — встал я. — Постараюсь придумать что-нибудь. Прохоров, ты зелья создал?
— Я? — уставился он на меня.
