Настроение пропало, снова окунулся в мысли о том, как вызволить Цветкову. Если этого не сделать, уверен, что Борзов попрется сам. В итоге помрет, или его за стену отправят. Еще профессор… Поймал момент, как меня захлестнули эмоции.
Ко мне подошел Царев, когда Долгорукова удалилась в дамскую комнату. Девушка не смотрела на меня и прятала глаза — понимает, что делает, и продолжает. Хорошо!
— Слушай, что в тебе такого, если дамы из разных родов готовы на все, лишь бы ты жил? — поинтересовался он у меня.
— Как тебя там? — спросил я, подняв голову.
— Михаил Сергеевич Царев, — выпятил он грудь и растянул мерзкую улыбку.
— Миша, у меня крайне плохое настроение. Свали, будь другом! Чую, что могу не сдержаться и прикончу тебя, — обратился я искренне к аристократу.
— Ты думаешь, мусор, что можешь мне что-то сделать? — его глаза вспыхнули яростью. — За тебя бабы проблемы решают, а ты мне угрожаешь?
Железа выбивала набат внутри живота. Ярость и желание убивать захватили мой разум. Удар сердца. Вскочил, ударил под коленку идиоту, он начинает наклоняться.
Схватил его за плечо, и мой палец с выросшим когтем словно в масло зашел в его шею. Уперся в яремную вену.
Еще удар сердца. Вот это скорость! Меня затрясло от предвкушения.
— Борис! — крикнула вышедшая Софья. — Не нужно! Отпусти его. Прошу!
Посмотрел на Долгорукову и помотал головой. Вот же… Промахнулся я с тобой, думал, что ты не такая интриганка! Хорошо…
— Миша… — надавил я на артерию. — Чуть сильнее, и ты истечешь кровью, как малолетняя девка в первые месячные.
Я тебя просил отвалить от меня? Но ты решил…
Почувствовал пальцем, как у него участилось сердцебиение. Вдохнул и взял себя в руки. Пока это еще можно рассмотреть как недоразумение. Хотя мне плевать на род Царевых, которые решили меня убить.
Выдернул палец из его шеи и отпустил. Черный синяк сразу же появился на коже аристократа. Убрал окровавленную руку за спину, неестественная темнота и коготь пока не пропали. Еще раз посмотрел на Софью и разочарованно помотал головой."
"Аппетит испортили.
Здесь мне делать нечего, направился на выход, пока Царев заливал свою рану лечилкой.
— Боря, — схватила меня за руку Долгорукова. — Прошу, послушай!
— Нет! — выдернул я кисть. — Мне достаточно того, что я увидел. Удачи тебе, Софья, честно. Живи полной жизнью и лучше больше не попадайся на глаза! В следующий раз я могу…
Вышел на улицу. Вязкая и тягучая, словно это жидкость, злость текла по моему телу. Эмоции, которых я раньше не испытывал, охватили разум.
