— Кто посмел? — спрашивал у себя Вяземский. — Не дай бог это связано с Трутнем! Если так, то плевать. Он первый объявил войну, сунул свой вонючий нос туда, куда не просят.
Генералу очень не понравилась ситуация с Карповым и то, что себе позволил Весемир. Мало того, что напал на его зятя, так еще лишил весьма перспективного экземпляра для исследований. Хоть Карпов толком ничего не рассказал о Солнцеве, главное, что это ступенька к работе над измененными.
Вяземский до сих пор не понимал, как Трутень умудрился получить решение его величества по этому делу.
Император заинтересовался мелким вопросом по личной просьбе Трутня? Все-таки пора уже избавиться от нахала. Настало время Вяземского и его планов на будущее страны!
Колонна продолжала двигаться к лаборатории на огромной скорости.
* * *Когда мое тело собрали по кусочкам снова, то я вместе с лейтенантом Цветковой оказался на улице, прямо перед входом лабораторию. Полосатика рядом не было. Только Черныш, который сурово посмотрел на здание, вытянул руку с разжатыми пальцами и потом стиснул кулак.
— Охренеть! — все, что я смог сказать.
Лабораторию сжало так, если бы она была построена из пластилина. Даже не знаю, радоваться или нет. Карпов мертв, что с моими документами — непонято… Обидно, много тайн и секретов ботаников я так и не узнал. Хорошая новость — у меня получилось вытащить Цветкову.
Она до сих пор без сознания. Отвлекся от мыслей и перевел взгляд на дорогу, по которой мчались военные грузовики. Через тридцать секунд они будут здесь.
Не знал, что машины могут развивать такую скорость. Все, на чем я ездил до этого, выходит, хлам? Посмотрел назад, Черныш улыбнулся и помахал мне рукой.
А потом исчез… Просто превратился в дым, и все, поминай как звали.
— Вот же урод! — сказал я, прикрывая от пуль голую Цветкову.
Приближающая колонна военных открыла огонь. И судя по тому, как моя защита рассыпалась, использовали они крайне сильные магические снаряды.
Глава 21
* * *Владимир и профессор"
"Когда Борис ушел, мужчины привели себя в порядок.
Давид оделся, Борзов напялил военную форму. До сих пор они не поняли, как себя вести друг с другом. Если Прохоров относился к Цветковой, как к дочери, которой испортил жизнь своими увлечениями, то Борзов считал, что нашел любовь всей своей жизни.
— Не уверен, что мы попросили в пьяном угаре и на эмоциях — правильно, — вдруг разорвал неловкое молчание профессор.
— Почему? Ты не хочешь, чтобы Дашу спасли? — возмутился аристократ.
