Хорошо, что это не слышит Володя, а то потом объясняй, что у меня нет никаких видов на его женщину.
— Спасибо… Ты меня спас! Я тебе должна… — сурово глянула лейтенант.
— Да что вы… — попытался я разбавить накалившуюся обстановку.
— Боря… Хватит! Не держи меня за дуру! Предполагаю, кто ты или что… — прервалась Цветкова. — Чтобы Давид был шелковым, ты… Ладно. Сегодня я уеду в Новосибирск к родным, пора немного восстановиться. И не смотри ты на меня так. Понимаю, я буду только мешать твоим планам. Пообещай, что защитишь и позаботишься о Давиде и Володеньке.
— Клянусь! — ответил, не раздумывая.
— Вот и хорошо, — улыбнулась печально Даша. — У меня еще одна просьба, сущая мелочь. Выполнишь?
— Конечно, — ответил я женщине, которая не раз помогала мне в части.
— Я беременна от Володи. Не говори ему, я потом… когда решу, что он готов, сама скажу, — хитро улыбнулась Цветкова.
— Твою мать! — выругался я. — Красиво вы… Знал бы, что обещаю… Если он узнает, что я не сказал, вы понимаете, какие это создаст сложности?
— А ты не говори, и я буду держать язык за зубами, — засмеялась женщина.
Чертовка! Борзов… Идиот, если до этого он спал с дамами и использовал зелье, чтобы они не залетели и восстановили девственность. А тут? Малолетний дурак! Удружила, так удружила своим секретом.
Хорошо, что Цветкова сама поняла, что ее нет в моих планах и сейчас она только будет мешать. Если бы мне пришлось объяснять это, было бы куда сложнее. А так она сама все…
— Борис Иванович? — отвлек меня профессор.
— Я приготовил прототип зелья для измененных. Когда вы передали железы ранга «Редкий», оставил чутка на потом. Чувствовал, что пригодятся.
Посмотрел на густую, словно нефть, жидкость, которую держал в банке Прохоров. Он с жадностью смотрел на нее. Я «спросил» глазами, нужно ли мне ее выпить? Судя по кивающей голове профессора, попал в точку.
— Почему бы и нет? — спросил я сам себя. Вечером мне драться с мастером. Своими силами я его не одолею, а так, может, будет шанс… Если не помру от этой бурды.
Сделал глоток.
— Сука! — упал я на колени и схватился за горло.
Обожгло, словно раскаленный металл выпил вперемешку с дробленым стеклом. Пытался вздохнуть и выплюнуть эту гадость, но она потекла по глотке дальше в желудок, сопровождая все это уникальными ощущениями."
"— Горьковата? — спросил удивленно профессор, пока я, согнувшись, стоял и держался за горло, покрываясь потом.
— Чутка! — кашлянул я между приступами боли.
