Крупная игра намечается. Эх, мне бы не уголовников, а настоящий род, который бы поддерживал — вышло бы куда проще и легче. Придется работать с тем, что есть.
Колокольчик встретил привычным звоном в лавке.
— Борис Иванович! — справа перед мной выскочила девушка. — А мы вас ждем. Не знала, что у вас такие друзья… — хитро улыбнулась она.
— Прошу прощения, меня немного задержали, — сделал невинное лицо.
Славецкая была в белой блузке с расстегнутыми пуговицами до зоны декольте. Черная юбка чуть выше колена, чулки и туфли на высоком каблуке.
Не вызывающе, но броско. Мы прошли через прилавок. Ручка на двери снова вспыхнула, и мы оказались в небольшой гостиной.
— Присаживайтесь. Я приглашу ваших друзей, которые дожидаются уже почти полтора часа.
Кивнул и сел в кресло, развернул его спинкой ко входу, чтобы удивить замов своей внешностью. Через пару минут открылась дверь. Подождал несколько мгновений.
— Борис? — позвал меня голос Говорунова.
— Сюрприз! — сказал я с затиханием в конце и повернулся на замов.
У Володи синяк под глазом и разбита губа, а у Димы рассечена бровь и фингал под другим глазом. Вскочил с кресла и спросил:
— Кто? Скажите, что за суки напали на моих людей? — заскрипел я зубами.
— Боря? Это ты? — переспросил Дима.
— Да, я. И закрыли тему, — повысил голос. — Я задал вопрос.
— Эти суки — я, — произнесла Царева, стоящая со сложенными на груди руками в дверях. Там же была Ольга. Еще и Катя улыбалась, наблюдая за всем этим.
— Уроды! — подошел я к замам.
— Вы зачем их притащили? Сука, как вам после этого доверять⁈
— Борис Иванович, — взял слово Борзов. — В свое оправдание скажу, что я был против тебя искать и связываться, но Дмитрий никак не унимался и через Славецкого договорился. Однако наш горе-шпион не заметил, что за ним следила Елизавета Сергеевна. И сегодня, перед тем, как идти, Царева вместе с Обручевой захотели с нами. Конечно, я был против, но что мог сделать? Драться с девушками не в моей природе, спать — да, но не бить.
Дмитрий сопротивлялся и ничего не говорил, а я просто не мог позволить, чтобы мое симпатичное лицо испортили. У меня еще вся жизнь впереди.
— Трус, а я тебя другом считал, — буркнул под нос Говорунов.
Я же перевел взгляд на девушек. Они в платьях и весьма странных. Ольга в белом, просвечивающем, видно ее нижнее белье, а на груди — соски, она не надела бюстгальтер. Елизавета в черном, приталенном, коротком, с чулками и туфлями.
— Вашу мать! — выдохнул я.
