Вы же большой мальчик? — говорил он со мной, как с маленьким. По-любому издевается, пес смердящий…
А я только злился. Вот же помешанный…
— Ну все, — резким движением он вытащил иглу из моего живота. — Сейчас проверю теорию и все вам объясню.
Вытянул из кольца, которое обнаружил и надел себе на палец, лечилку. Опрокинул в себя и слез со стола. Застегнул рубашку, заправил ее в штаны.
— Боже мой! — воскликнул Давид, когда вылил содержимое на железу. — Это чудо, вот это настоящая магия!
Я сдерживал себя, чтобы не подойти к нему.
Профессор что-то записал в блокноте, потом отрезал кусочек от органа и, зажимая его в пинцете, подпрыгивая, направился к другому столу.
Потерял нить, что он делает, в тот момент, когда Прохоров смешал жидкости, потом понюхал и выпил. Почмокал ртом, подняв глаза, будто пытается распробовать вкус. Улыбнулся и направился ко мне.
— У меня хорошие новости, — сел он за стол.
— Ну, давай, не тяни, могу ли я вернуть свое тело? Что для этого нужно? Сколько времени займет? — задал самые важные вопросы.
— Все куда лучше. Вам несказанно повезло, — ударил он по столу.
— Ну, это как посмотреть, — вспомнил все, что произошло и что испытал в битве с Мясоедовым.
— Борис Иванович, если я правильно рассчитал и понял, то вам больше не нужно ваше тело, — улыбнулся Прохоров.
— Давид, не зли меня. Я тебя что, просил? Не собираюсь оставаться рядовым Дарием Железным!
— Так и не нужно, — будто сдерживая смех, ответил профессор. — Вам не нужно ваше старое тело, потому что это оно и есть, — чокнутый вскочил из-за стола.
— Это и есть ваше изначальное тело!
— Прохоров, не доводи до греха… — поднялся и я.
— Борис, вы не понимаете. Ваша оболочка, она… — задумался Давид. — Принадлежит Солнцеву. Поэтому и не нужно вам возвращать старое тело.
Глава 5
— Чего? — уставился на профессора. — Это что ты тут мне пытаешься внушить? Я не идиот и вижу другое тело!
Потом мы сели, и Давид начал объяснять свою теорию, которую он проверил на некоторых опытах, используя мою кровь и сок из железы, так что уверенность почти 99%.
Погрешность только в его самопальной лаборатории.
— Это же бред! — заявил я, когда он выдал первую часть своих умозаключений.
— Нет, вы не правы. Все сходится.
А я пытался понять, что там у помешанного сходится. Хоть все тонкости и детали Прохоров объяснить не смог, но основной вывод такой: когда я был в обличии измененного, меня ранили, причем смертельно.
