Кучу денег я так и оставил на столе, решил, пусть смотрят и думают. Отщипнул оттуда всего пятьсот тысяч на мелкие траты. Пока раздавал указания, выбил себе то, о чем мечтал еще в Охотничьем…
Машину с личным водителем на зарплате. Когда вышел из трущоб, обнаружил: транспорт с тем же мужиком, который возил меня с Прохоровым.
— Господин, — открыл он дверь.
— Можешь ко мне обращаться или Борис, или Борис Иванович. Давай без господ? — попросил я.
— Как скажете, Борис, — ответил водитель. — Меня зовут Железняков Прохор Васильевич.
Уселся в машину. Тем временем наступил уже поздний вечер. По моему плану, у меня сегодня две встречи. Надеюсь, обе пройдут нормально. Сказал, что можно не торопиться, сначала мы заедем в больницу.
Выехали на дорогу и уже через несколько минут двигались по центру. Смотрел на бутылек, который должен мне вернуть обличье Солнцева.
— Прохор, — позвал я водителя. — Имей в виду, что я могу, скажем так, поменять внешность. Да и со мной всегда бывают какие-то люди.
— Понял, господин… — посмотрел в зеркало заднего вида Железняков. — Простите, Борис Иванович.
Остановились около входа.
— Жди меня. Возможно, нам придется быстро уезжать, будь готов.
— Так точно! — по-военному ответил Прохор.
Около двери стояли четверо солдат. В голове дилемма: кого они могут знать лучше, Дария или Солнцева? В данный момент неважно.
Поднялся по ступенькам и уперся в рядового, который преградил путь.
— Документы! — потребовал он.
Я улыбнулся и протянул бумажки.
Мужик долго изучал их.
— Это? — поднял он глаза.
— Конечно же, фальшивка… — подавил я смешок. — Посмотрите на меня, я пришел ограбить больницу.
Дружная компания уже сбрасывала ружья с плеч.
— Забудьте! — махнул рукой и пошел вперед, пока ребятки подвисли немного. Меня интересовала реакция на документы, и я ее увидел. Значит, должно сработать и дальше.
Подошел к регистратуре.
— Милая девушка, — улыбнулся я даме. — Не подскажете, в какой палате лежит старший сержант Говорунов Дмитрий Кириллович?
— Но… — ответила мне.
— Я не могу… Просто он… в реанимации, и вас туда не пустят.
Из артефакта возникли деньги и материализовались в моей руке. Пятьсот рублей. Девушка открыла рот и посмотрела по сторонам. Глазки бегали то на купюры, то на меня. Грудь вздымалась.
— Я не могу… — сказала она и взяла деньги со стойки, которые ловким движением отправились в ее белоснежный бюстгальтер. Там дама их уложила и улыбнулась. — Третья палата.
