— Если что, я задам вопросы.
— Шел я давеча к генералу Долгорукову, дочурка у него очень мне в душу запала. Ну, и переговорить хотел с ним как мужчина с мужчиной. Есть у нас дела кое-какие общие. Почти у самого особняка, метров за двести-триста, на меня напала тварь ростом метра два с половиной. Черный весь, сила немереная. Не успел я и глазом моргнуть, как меня отделали. Конец!
Все это время Обручев записывал показания. Он поставил точку в предложении и поднял взгляд на меня.
— С какой целью вы направлялись к генералу?
— Поговорить, — ответил я.
— Как вы добирались до особняка?
— На машине. И потом решил прогуляться.
— Кого вы встретили на улице?
— Не помню, по голове сильно получил.
— Борис Иванович, — отложил Гена ручку. — Такое ощущение, что вы не хотите помочь следствию и что-то скрываете.
— Правда? — Искренне удивился. Такое ощущение, что вы зашли в тупик в этом деле и сейчас ищете козла отпущения, — улыбнулся я. — Геннадий! Пришли ко мне домой с военными, сочинили какую-то байку, что я должен идти с вами, обыскиваете мой особняк.
Думаете, после этого я горю желанием общаться?
— Значит, сотрудничать вы не намерены? — стал он записывать свои же слова.
— Намерен. Почему же? — посмотрел на пустую чашку из-под кофе. — Вот только не совсем понимаю, чего вы хотите и добиваетесь.
— Давайте попробуем по-другому. Марковы, Царевы, Обручевы, Долгоруковы… В каких вы отношениях с этими родами? — сдерживаясь, медленно произнес Гена.
— Царевы — никаких, кроме того, что дочка главы — моя жена.
Обручевы — никаких, кроме того, что дочка — моя невеста, Марковы — род моего отца, у нас сложные отношения с ним после моей дуэли с братцем, который решил сдохнуть. Ну, и Долгоруковы… Софушка — моя слабость, а генерал — мой знакомый. Может кого упустил, но вы срашивайте.
— А что с Борзовыми и Говоруновыми? — поднял взгляд Гена.
— Ничего, — пожал я плечами. — Кроме того, что два лоботряса теперь в моем еще несуществующем роде.
— Вы участвовали в каком-либо виде в нападении на аристократические роды в Новосибирске? — наконец-то задал он мне правильный вопрос.
— Нет! — ответил я и встал. — На этом все? Могу идти?
— Пойдешь, когда я тебе скажу! — сквозь зубы процедил Обручев.
— Слушай, мальчик, — улыбнулся. — У тебя какие-то проблемы? Беспокоит, что у меня связь с твоей самой любимой сестренкой? Поэтому ты докопался?
— Следите за языком, Борис Иванович!
— Слушай, Гена! Пока не очень понимаю, чего ты добиваешься.
