— Я уже там был, и сказали, что у вас, — сквозь зубы произнес и оскалился.
— Тут занимаются делами простолюдинов, владеющих, бояр, — мужик развернулся и пошел.
— Стоять! — повысил голос. — Слушай сюда. Мой слуга, ему даровали фамилию, и я хочу ее восстановить.
— Ну что же вы сразу не сказали?.. — улыбнулся сотрудник.
А ты меня спросил? Работают они! Пинают друг от друга, чтобы время тянуть. Твари! Если бы не повреждения, устроил бы им тут представление.
— В третьем кабинете. Валерий Михайлович. Если у вас есть с собой документы, то он все сделает.
Пошли по коридору вперед. Вот как может быть так, что начинается с первого, а потом седьмой, следом десятый? Кто придумал так расположить двери? Нужная мне оказалась в самом конце.
Открыл дверь. За столом сидел мужик лет пятидесяти. Черные волосы и весьма недовольная морда.
— Яков Давид Виссарионович. Раньше ему даровали фамилию Солнцев, потом лишили. Хочу восстановить, — заявил я с порога.
— Рассмотрение заявления займет месяц. Потом комиссия будет решать от полугода до года, — уставился на Валерий Михайлович.
— Странно. Мне сказали, что это быстро, если есть документы, — сел на стул. — Вот они, — протянул папку. — Тут, что я глава рода, что мне принадлежит, еще какие-то бумаги. Думаю, их более чем достаточно.
— Все-таки ублюдок жив? — ответил мне сотрудник магистрата.
— Что? — поднял я бровь.
— Ничего. Вижу, что у вас есть все необходимое. Сейчас сделаю. Мерзкая тварь, — последнее шепотом произнес Валерий Михайлович.
— Витя? — повернулся я к водителю.
— У меня галлюцинации, или он оскорбляет меня?
— Да, майор, — вытянулся военный.
— «Да» что?
— Оскорбляет.
— Мужик, ты бы за пастью своей следил! У меня настроение поганое, могу не сдержаться, — пододвинул стул. — Вылетишь сейчас в окно, высоты хватит, чтобы в лепешку расшибиться.
— Ой, что вы, господин! Вы просто меня не так поняли, — улыбнулся Виталий Михайлович. — Я не хотел, чтобы вам показалось, поэтому скажу по-другому. Ты отродье от шлюхи-матери, которая пришла в наш род и потом все…
Выдохнул.
В руке появился нож, и я воткнул его в ладонь сотрудника магистрата, пригвоздив ее к столу. Как же он заверещал.
— Ублюдок! После того, как твоя мать-потаскуха… Мой брат. Род… Все пошло не так! Меня выгнали, потому что я был против их брака. Но как же я радовался, когда Солнцевы исчезли навсегда. Устроился в магистрат, чтобы всех слуг и людей сгноить в тюрьмах и рудниках. Потом следующий подарок — сучка подохла, но у нее остался ты.
