Возвращение Безумного Бога 2 (СИ)

Ярость захлестнула меня с головой, исказив все вокруг красной пеленой. Все звуки и цвета вокруг слились в одну бесформенную кашу, а знакомый мир поплыл, разлагаясь на составляющие.

Передо мной разверзлась бездна — бескрайний простор черноты, усеянный мириадами бесцветных бликов. Словно я оказался в открытом космосе или на дне самого глубокого океана. Пустота без начала и конца, живая и пульсирующая, обволакивала меня отовсюду. Она дышала мне в лицо бессчетными голосами — едва различимыми шепотами где-то на самом краю сознания.

Я ощущал их всех разом, это были голоса смертных и богов, растений и камней, великих и малых сил, голоса давно павших цивилизаций и сгинувших рас и миров. Всех, кого поглотила Бездна… Раньше я не замечал их, однако сейчас они проявились, словно вездесущий гул где-то на задворках разума.

И в то же время я видел себя самого со стороны — фигуру, застывшую в центре всего этого кружащегося безумия. Я был лишь бесплотной тенью в сонме слившихся в единое целое сущностей. Но даже так, пустота внутри меня чем-то все же отличалась от пустоты внешней…

Из черной бездны ко мне потянулись тени, принимая форму огромных змеевидных щупалец.

…и в этот же миг по всей области Синегорья, по каждому ее закоулку, городу, оврагу, лесу, полу прокатился мощнейший гул — то ли рокот, то ли вой, то ли рёв. Звук был столь оглушающим, что, казалось, даже твердь земли содрогнулась.

…а еще всё дикие, ещё не пойманные, Монстры-Аномалии вдруг замерли и повернули морды в ту сторону, где находился Константин Безумов. Словно откликались на чей-то зов…

…Аристан Бельский застыл, оглушенный жутким звуком. Повернувшись в сторону Безумова, Истребитель замер, приоткрыв рот от изумления. Его пальцы разжались, Настя выскользнула из его хватки и упала на землю. На лице Истребителя отразился первобытный ужас — он будто внезапно осознал что-то, потрясшее самые основы его бытия.

На том месте, где раньше лежал Константин, с земли поднималось Нечто…

Аристан застыл, не в силах оторвать взгляда от фигуры, поднявшейся с земли. Константин Безумов стоял перед ним, но в то же время это был кто-то совершенно иной. Раны и кровоподтеки на его теле затянулись, словно их никогда и не было. Мышцы окрепли, осанка выпрямилась. Но глаза Безумова были плотно закрыты, а движения обрели какую-то пугающую плавность.