Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

С другой стороны, настолько очевидно, что я невольно задавался вопросом, почему сразу об этом не подумал?

Я настолько увлеклся изучением и поглощением информации, что не сразу заметил, как в наше взаимодействие вклинился кто-то третий. А когда понимание неприятно царапнуло сознание, было уже поздно — разум затопила мощная волна боли, едва не заставившая меня отключиться.

Когда казалось, что уже не выдержу, вмешался кто-то извне. Разорвал канал связи, позволив мне вынырнуть обратно. Ощутить оболочку.

Распахнув глаза, я обнаружил себя лежащим на полу, около самой стены.

Встревоженно пискнул Мьёльнир, который похоже и разорвал энергетическую нить, освободив меня. Я же приподнялся на одной руке и увидел бьющегося в агонии конструкта, облик которого сейчас мало напоминал дракона. Скорее выпотрошенного и вывернутого наизнанку зверя, которому при этом переломали половину костей. А рядом стремительно формировалась человекоподобная фигура.

В момент, когда я заставил смертную оболочку подняться на ноги и извлёк из свёрнутого пространства божественный меч, процесс закончился. Внутри же плеснула ярость. Потому как я узнал отпрыска Бездны, что сейчас появился в зале.

Эшмун. Восьмой брат семи Кабиров, который долгое время провёл за спинами других, ожидая, пока старшие финикийские боги падут в сражениях с нами. А потом захватил власть, неожиданно для всех сделав ставку на Карфаген. И ещё несколько десятков лет успешно сопротивлялся, даже пару раз попытавшись перейти в наступление.

Слепок Вьерана был ещё жив. Изувечен, вывернут наизнанку и выпотрошен, но продолжал мыслить. Правда, сделать ничего не мог — часть его силы бесполезно расплескалась окрест, а какой-то объём втянул в себя Эшмун.

Хотя это тоже был не совсем он. Проекция, связанная каналом связи с настоящим финикийским богом. И я мог поспорить — соединяющая их нить тянулась в тот самый музейный комплекс под Стамбулом.

— Не ожидал, римлянин? Думал, ты самый умный и сможешь подняться на вершину этого мира?

Финикиец, со смешком покачал головой.

— Не выйдет. Ты же Меркурий, да? Иномировой и каким-то чудом сюда проскользнувший. Никак пытался заключить договор о покровительстве и всадить нож в спину своим, да? А потом что-то пошло не так и тех, с кем ты договаривался, тоже вырезали. Так ведь всё было, да?

Его манера добавлять «да» в конце каждого второго предложения, изрядно раздражала.