Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

В конце концов, у князя Ладимира были свои собственные причины интересоваться родом виконта.

Я же огранить отправкой в качестве наблюдателя призрачного конструкта. Тем более, мы сейчас относительно недалеко от земель франков.

Когда я прервал звонок, заметил на себе заинтересованный взгляд Оболенского, который немедленно уточнил.

— Зачем тебе кровь этих бедолаг? Их и так, в чём только не обвиняли. А ты хочешь, в буквальном смысле, крови из них нацедить.

Я ответил сдержанной усмешкой.

— Пригодится, чтобы отыскать их сына.

Патриций сразу же стал серьёзнее. Подобрался на сиденье, приняв представительный вид.

— Хотелось бы в это верить. Если найдём его, то отыщем и того, кто всё это организовал.

Князь задумчиво хмыкнул. А я подумал, что если получится захватить Эшмуна живым, тот может превратиться в кладезь полезной информации. К тому же, он должен знать личность того Основателя, что пока ещё был жив. Если верить финикийцу, этого кукловода требовалось остановить. Тогда как у меня не было ровным счётом никаких идей по поводу его поисков.

Оболенский молчал, поглядывая то в окно, то на сидящую напротив Найхву. Я же, наблюдая за картинкой, которую передавал Сандал, что всё ещё обшаривал окрестности музея, озвучил вопрос.

— Зачем было ехать в ресторан?

Ратибор не сразу понял, что обращаются именно к нему. А когда осознал, то удивлённо моргнул.

— Ну как же? Где ресторан, там и османы. Значит дуэль. Или сразу две.

Я вопросительно приподнял брови, пока не понимаю, к чему он ведёт. Князь же посмотрел на меня, как на сектанта-самоистязателя, который пришёл на оргию Вакха и увидел, как девы получают удовольствие от плетей.

— Будет шум. Разрушенные здания. Выплески силы. Легко ускользнуть и добраться до подвалов гарема.

Прохор, который ничего не знал о целях самого князя, удивлённо охнул, а Найхва неожиданно вклинилась с вопросом.

— А что такое гарем?

Оболенский щёлкнул языком, сразу же развернувшись к богине.

— Это такое место, где множество мерзких людей держат взаперти прекрасных дам, не позволяя им встретиться с тем, кого они желают всем сердцем.

Золотоволосая нахмурилась.

— Значит нужно их освободить. А мерзких — утопить.

Князь одобрительно покивал.

— Вот. Хотя бы один человек на этом свете, меня полностью понимает. И осознаёт, что я всё это делаю исключительно из благородных побуждений.

Ну да. А ещё по той причине, что почувствовал какую-то гадость во время своего последнего визита и теперь собирался всё проверить.