Возвышение Меркурия. Книга 17 (СИ)

На более серьёзный уровень всё перешло уже после того, как парфяне наведались к нам домой, попытавшись убить Диану с Минервой. Такого отец не стерпел — на врага обрушилась вся мощь своего пантеона.

Так что, римляне вписанные в историю этого мира, как некие перманентные захватчики, это не совсем правда. Хотя, смертные обожают переписывать историю под себя. Таким грешит каждый третий правитель, не понимая, что станет посмешищем в глазах следующего поколения. Ну а тут интерес был даже не отдельного человека, а целой плеяды варварских племён, которые в итоге сокрушили римские легионы.

— Что ты так смотришь, жалкое подобие бога? Думаешь я пытаюсь тебя запугать? Именно так всё и будет!

Я ещё раз просмотрел мыслеобраз, в котором Прохор проворачивал операцию с одним из конструктов и шагнул к смертной. Заглянул в её залитые чернотой глаза, которые были хорошо видны, несмотря на мерцающий барьер.

— Никогда не понимал психопатов, которые стремятся навязать свою волю миру, хотя им никто не угрожает.

Та яростно оскалила зубы.

— Не беспокойся. Как только ты станешь частью нашего хозяина, то всё поймёшь. Осознаешь. Пропитаешься ЕГО гневом. И будешь убивать ради НЕГО.

Разжав губы в усмешке, я отрицательно качнул головой.

— Это вряд-ли. Лучше умереть в бою, чем подчиниться настолько больному ублюдку, как твой господин.

Разум Волконской служил одной из опор, на которой функционировал конструкт и потому я отлично рассмотрел полыхнувшую искреннюю злость. Я бы даже сказал, ненависть. Только тут моё уставшее сознание ещё раз пропустило через себя её слова о слиянии с хозяином. Так выходит, каждый конструкт это крохотная частица самого Меркурия из Древа? Как и заражённые смертные? Он не просто подчинял их своей воле, а превращал буквально в части самого себя.

— Готово! Я сс-с-с-делал!

Голос Мьёльнира эхом отдался в голове и я дал мысленную команду начинать, не отрывая взгляда от глаз патрицианки. Если этот ублюдок с изувеченным разумом видит меня, пусть запомнит это лицо. Именно его он увидит последним, перед тем как сдохнет, очистив этот мир от ещё одного спятившего выродка, способного ради личной власти, покончить с собственной сестрой.