И уходящие вверх ступени лестницы.
Как он там сказал? Третий этаж? И обойти через четвёртый, потому что на самом третьем идёт гулянка. Если я всё помнил правильно, это значит, что славяне выпивали. Опасности я в этом особой не видел, но старик, вроде, советовал вполне искренне.
Первую передышку пришлось сделать уже на втором этаже — тело смертного всё ещё не отошло от накачки моей силой и к концу пролёта практически полностью выдохлось.
Когда я оказался на третьем, то снова прислонился спиной к стене и втянул ртом воздух, морщась от боли в мышцах.
Не стоило, наверное, усиливать всю плоть. Хватило бы и одних рук, которыми я мог бы перехватить нож. Хотя, результат того стоил — когда вспоминал лицо того сектанта, что пытался вонзить мне сталь в живот, так настроение сразу немного улучшалось
Я оторвал спину от стены и собрался подниматься по ступеням дальше. Но тут из коридора донеслись чьи-то приглушённые голоса. А сразу после этого, что-то попробовало вырваться из моего осколка “искры” наружу. Да так, что я рухнул на пол, оказавшись на четвереньках.
Мозг отчаянно пытался понять, что происходит. Но через секунду его отвлёк насмешливый голос.
— Афеев? Вернулся всё ж? А Петрушева где забыл? Или его персы в рабство забрали? А тобой, как всегда, побрезговали?
Глава III
Стоять на четвереньках было неудобно. А ещё постыдно — не пристало вот так показывать свою слабость перед смертными.
Я попытался принять вертикальное положение, но осколок “искры” снова содрогнулся. То, что ворвалось в него по пути сюда, теперь пыталось выбраться наружу.
А я даже не знал, что это такое.
— Мне нравится, что ты валяешься у нас в ногах, как и подобает смерду. Но тебе стоит отвечать, когда с тобой говорит высшее сословие. Или хочешь получить плетей?
На этот раз голос был женским. Звонким и наполненным весельем. Смерд? Так у них вроде бы звали личную прислугу. Или подневольных крестьян. Они сейчас попытались меня оскорбить? Если да, то у них вполне получилось.
Новая попытка подняться на ноги, привела к неожиданному результату.
Во-первых, я едва не впаялся лицом прямо в пол. А во-вторых, то что рвалось наружу, сумело отделиться от “искры”. И повисло в воздухе, совсем рядом со мной.
— Ты наказан, смерд.
Мелькнувшая в воздухе тонкая нить зелёного цвета. И жгучая боль в районе правого плеча, которая охватило солидный кусок тела. Эта грязная куртизанка ударила меня печатью? Меня?! Меркурия!
Ярость придала сил — я рывком поднялся на ноги, уставившись на презренную женщину.
