Почему я так считал? Всё очень просто — для управления своей магической силой, люди использовали те же самые инструменты, которые были в нашем арсенале. Божественные печати, божественный алфавит, божественное песнопение — они позаимствовали всё это, адаптировав на свой лад.
Всё те же самые печати, руны и словесные заклинания — три столпа магии, на которых было выстроен весь их мир.
Правда, лет пятьсот назад, что-то пошло не так. Не знаю, что сделали эти идиоты, но именно тогда появились первые “пробои”.
Дыры в пространстве, из которых лезли разнообразные чудовища. Детальной классификации я не нашёл, но возможно моя догадка с Тартаром, была не такой уж неверной.
Обычно “пробой” выглядел, как дыра в земле, из которой карабкались монстры. Первые оказались совсем крохотными и с появляющимся оттуда противником было легко справиться. Тогда же появились и те, кто отвечал за закрытие пробоин, связывающих этот мир с каким-то другим. Те самые Хранители, о которых говорила моя последовательница.
По мере того, как рос масштаб “пробоев”, увеличивался и авторитет Хранителей. Сейчас они представляли собой влиятельных людей, с которыми считались в обществе.
Ещё один интересный момент — если “пробой” не удавалось закрыть, то он превращался в “гнездо”. Территорию, которую полностью контролировали выбравшиеся оттуда монстры. А люди, которым не повезло на ней остаться, видоизменялись, становясь похожими на них. В таком случае, Хранители лишь пытались сдержать натиск, выставляя вокруг что-то вроде барьера.
При первой возможности, мне нужно было добраться до “пробоя” и взглянуть на всё своими глазами. А ещё было бы неплохо пообщаться с одним из Хранителей. В идеале, вовсе допросить его. Эти люди точно должны что-то знать о судьбе богов этого мира. Правда, перед этим стоило отыскать хотя бы несколько осколков “искры” и усилить смертную плоть настолько, чтобы она без проблем выдержала их мощь.
Идущий впереди парень, снова остановился, отвечая на вопрос очередного подошедшего студента.
Если изначально я посчитал, что это какой-то служащий или приятель Афеева, то теперь понимал, что ошибся. Скорее всего неизвестный был старостой группы, где училась моя оболочка. Оттого и занимался судьбой подопечного студента.
Ястреб послал мне гневный импульс и внезапно нырнул вправо, уйдя прямо в стену. Как оказалось, призрачная птица была способна на определённые самостоятельные действия.
