В основном, по той причине, что им не пришлось составлять комбинацию из обрывков воспоминаний, стремясь вылепить их них единую структуру. Вместо этого, неизвестные использовали цельную личность, лишь скорректировав её память. Что-то убрали, что-то добавили, кое-где сместили акценты и заменили образы других людей. Не самая сложная процедура для того, кто хорош в ментальных техниках. Я вот в них откровенно плох — моего уровня хватило лишь для того, чтобы обнаружить подмену. Сделать что-то подобное самостоятельно я бы не смог.
Да и покопаться в деталях чужой работы тоже вряд-ли.
— Это невозможно. Я единственная, кто унаследовал этот Дар. Никто больше не способен менять людям память!
Оболенский осторожно ссадил со своих колен мальчишку, поставив его на землю. И с нехорошим прищуром посмотрел на смертную. Я хорошо чувствовал давление его ауры, которая, несмотря на явные усилия патриция, прорывалась наружу."
"Впрочем, пока он предпочитал молчать. Потому, следующий вопрос снова задал я сам.
— Вы же понимаете, что я способен видеть следы работы с чужим разумом.
Могу заверить, ваши воспоминания тоже подверглись корректировке.
Та сразу же махнула головой.
— Не может этого быть!
Наливающийся яростью Оболенский, судя по выражению глаз, собирался что-то сказать, но я остановил патриция взмахом руки и снова обратился к смертной.
— Не знаю, какую цель организаторы сего действа внушили вам в качестве мотивации, но истинный смысл их действий был абсолютно иным… Вас использовали. Кто это сделал? Кто, кроме присутствующих, ещё участвует в этой схеме?
Женщина смотрела на меня с изрядным сомнением во взгляде.
Я же старался осторожно подвести её к нужной мысли. Как знать, на что именно мог среагировать защитный механизм в её разуме и к каким последствиям такой поворот мог привести.
«Отец» той девы, что когда-то переспала с Оболенским, со спокойной миной подлил себе чаю, а его «дочь» обняла одного из мальчиков. Сам князь чуть отодвинулся, прожигая смертных взглядом. Громко прошептал.
— Это что, получается и дети не мои?
Глянув на него, я не удержался от вздоха.
— Ну почему-же. Дети ваши. Только сейчас от их личностей мало что осталось. Всё вырезали и сложили заново.
Лицо князя приняло дивный, задумчиво-зверский вид, а я снова обратил взгляд на смертную. Та дёрнулась, как будто обнаружив перед собой морскую сирену.
— Не знаю, о чём ты говоришь, пан. Я просто хотела выжать немного денег из богатого шляхтича.
Я невольно усмехнулся.
— Конечно.
