Возвышение Меркурия. Книга 11

Часть кораблей датско-шведского флота, действительно осталась на плаву. Назвать их целыми, не смог бы даже самый отъявленный оптимист. Но на палубах виднелись люди, а за борт выплёскивась струи воды — корабельные насосы осушали затопленные трюмы. Плюс, к ним вплавь и на подручных предметах стягивались члены экипажей, которым повезло остаться в живых, но чьи корабли всё же пошли ко дну.

Как минимум, семь уцелевших кораблей разных классов и приличное количество смертных. Если в этом мире есть местные обитатели, то похоже им придётся считаться с новой силой.

Даже когда закончится топливо, Одарённые смогут двигать конструкции при помощи своей мощи. Медленно и не слишком стабильно, но тем не менее. А там как знать, в конце концов эта эскадра вовсе может осесть на каких-то островах. Вот только, если тут всё же не окажется туземцев, то продолжить род у выживших скандинавов не выйдет. Сомневаюсь, что в составе их команды есть женщины.

— Попробуют атаковать — ответьте и уничтожьте. Хватит ума не лезть, пусть разбираются со своими проблемами.

Они уже не представляют угрозы.

Некромантка коротко угукнула, а я решил поторопить пленника.

— Разобрался?

Тот поднял на меня напряжённый взгляд.

— Не понимаю. Ты хочешь сказать, что кто-то поработал над моей памятью?

Я качнул головой.

— Нет. Кто-то поработал над тобой в целом. Создал твоё тело, заложил разум и прицепил душу. Сделав всё настолько искусно, что понять со стороны, практически невозможно.

Лицо юноши исказилось гримасой неверия, а я продолжил.

— Самое интересное, что это не в первый раз. Ты встречался мне в Петербурге, когда пытался вызвать на дуэль из-за оскорбления Анны Волконской. В тот раз ты остался жив, но куда пропал в дальнейшем, мне неизвестно. Затем я встретил тебя в Корее — там ты ударил по Пусану при помощи похожего Пробоя. А потом умер в Ульсане, так и не дав мне ниточки к заказчику. Теперь я вижу тебя здесь.

Тот дёрнулся и вскрикнул от боли, когда воздушные путы врезались в конечности.

— Не понимаю.

Я всего один раз видел Анну Волконскую. Красивая мадемуазель, не спорю. Но не из тех, ради кого я бы стал бросать вызов на дуэль. А в Петербурге меня вовсе никогда было.

Я с усмешкой кивнул.

— И память у тебя настоящая, и по Корее ещё один такой же, как ты, не бродил, да?

Секунд десять тот мрачно смотрел на меня. Потом скрипнул зубами и заворочался на песке. Наконец успокоился, устроившись спиной на чём-то вроде пригорка, впился в меня взглядом.