Возвышение Меркурия. Книга 11

— Может ты наследник какого сгинувшего рода? Ну, Юань например? Или ещё кого. У Тюдоров говорят, были бастарды, что умудрились выжить в той резне, что устроили Стюарты. У франков тоже кто-то цел оставался из старых.

Сандал, который сейчас летел рядом и был крайне недоволен невозможностью проходить через стены, недовольно рыкнул.

— Много говоррр-р-ришь! Мало делаешь.

Оболенский, который как раз открывал новый проём, к моему удивлению, даже не разозлился. Только мрачно усмехнулся.

— Поговорить я люблю всегда. Вот только перед смертным боем, о женщинах и развлечениях болтать не тянет.

Войну обсуждать смысла нет — мы уже на ней. Остаётся не так много тем, дракон.

Спутник смущённо смолк. Я же осторожно уточнил.

— С чего ты взял, что бой будет смертным?

Со стороны князя послышался смешок.

— Потому что чувствую силу врага. Одного не пойму, как раньше никто не разобрал, насколько у него мозги спеклись?

Мы пролетели до конца ещё одного перехода и кавалергард притормозил, развернувшись ко мне.

— Право есть у меня.

Древнее и дарованное нашему роду. Чувствую я стены эти. И сейчас они дрожат да трепещут. Содрогаются. А родовой алтарь закрылся. Понимаешь? Страж алтаря пытается защититься. Только не выйдет у него против своей же крови биться. Нельзя так.

Внутри ворохнулось понимание.

— Даниил хочет завладеть алтарём?

Оболенский оскалился в полутьме.

— Заставить Стража подчиниться. Пропитать алтарь своей грязью да наполнить силой мёртвых. Извратить. Тогда он только Даниилу подчиняться и будет.

Мне и представить страшно, на что тот тогда способен станет.

С одной стороны, всё это звучало безумно. А с другой, ради власти, смертные шли на куда более дикие и мерзкие вещи.

— Времени мало. Стены говорят со мной. Я чувствую всё, что происходит в этой крепости, граф. Совсем скоро у Даниила окажется достаточно силы. Пока остальные будут ломать защиту и пробиваться, он успеет всё закончить. У тебя есть сила Древнего, а я единственный, кто может пройти через барьеры. Дарья сейчас с ним точно бы не справилась.

Погибла бы девчонка и дело с концом. А у нас есть шанс. Идём.

Пока мы разговаривали, Мьёльнир вытянул ложноножку к стене, изучая её энергетическую структуру. И когда Оболенский развернулся, двинувшись дальше, живой камень неожиданно оптимистично пропищал.

— Сс-с-структура нарушена. Я могу подчинить.

Я отдал короткую команду действовать и спутник принялся за дело, скользя по стене ложноножкой, чтобы поддерживать постоянный контакт.