К тому же, Мьёльниру, который отделил от себя часть каменной плоти и переведя её в призрачный вид, отправил в сторону, требовалось время. Заложенные в артефакты плетения, работали в Пробоях лучше всего. Поэтому мы и пустим их в дело, когда дойдёт до открытой схватки. Пока же нужно дать спутнику время. Работать, не привлекая внимания и не вливая в готовые оттиски силу, непростая задача.
— Ты в курсе, что наш мир уже застолбил для себя Дом Нахелар?
Мой вопрос на момент вверг божество в ступор. И если я верно понял выражение, что мелькнуло в глубине его глаз, он не имел никакого представления о том, что собой представляет этот самый Дом.
Впрочем, этот фавн с божественной силой, не слишком долго размышлял над ответом.
— Какая мне разница, кто там собирается присоединить ваш жалкий мирок. Сейчас он ничейный — я не почувствовал ни метки, ни охранных печатей. А значит, могу взять его по праву силы.
Как только он закончил говорить, в воздухе зазвучал бас Оболенского.
— Послушайте, милейший любитель убивать и насиловать, а как вы угодили в своё заточение?
Тот лишь оскалился в улыбке.
— Думаешь обидеть меня этим? Я не люблю сам факт убийства. Что такое, жизнь смертного? Пустышка. Ноль. Она не имеет никакой ценности. Но вот страх, что эти ничтожества испытывают в процессе. Он ни с чем не сравним. Слаще него только ужас умирающего бога, что мнил себя бессмертным, а теперь подыхает от удара моего копья. Но богов мало, а смертных много.
Я уже сформировал в голове следующий вопрос, но Нньом неожиданно продолжил.
— А их женщины? Как извиваются эти куски мяса, когда понимают, что сразу после того, как я получу удовольствие, умрут? Как стараются и умоляют продолжить. А та боль, с которой они отдают детей? Скорбь, слёзы и ненависть почти всех взрослых к самим себе. Особенно, если убивать тех, прямо на глазах у толпы. Тебе не понять, смертный. Никому из вас. Для такого надо родиться в моём мире и всё прочувствовать.
Найхва отступила назад, коснувшись своим плечом моего и заметил, как подозрительно блестят глаза богини.
Если я с трудом сдерживал рвущийся изнутри гнев, который требовал немедленно напасть на этого внебрачного сына Эребуса и Хаоса, чтобы забрать его жизнь, то вот в глазах девы стояли слёзы.
Заметив мой взгляд, золотоволосая поджала губы, сразу же отступив ещё дальше, мне за спину, чтобы я не мог видеть её лицо. А рядом вновь прозвучал голос Ратибора.
— Вы так и не ответили на вопрос, милейший.
