Только теперь исчезал сразу после обращения к потенциальным последователям, а всей организационной работой, занимались мобильные отряды пехоты, которые следовали за ним. Двигаться с точно такой же скоростью, у них, понятное дело не получалось, но колонн было много и многие из них шагали с дистанцией, буквально в несколько километров. Монголы пытались забрать с собой максимум живого материала.
Потому, напитанные божественной мощью и вдохоновлённые последователи, которым Чжень-у, в какой-то момент ещё и начал создавать ездовых конструктов, чаще всего успевали к концу его речи.
За время, которое понадобилось войскам Болод, чтобы откатиться назад, Олег освободил около трёхсот тысяч человек. С одной стороны не так много. Но с другой, это были искренние последователи, которые вживую видели Чжень-у. Что обеспечивало намного более мощную подпитку энергией. К тому же, теперь они слышали о Меркурии и двух новых богинях, которые с их точки зрения тоже приобретали реальные черты. Потому как о них говорила сущность, которую смертные узрели собственными глазами.
Безусловно, это вызовет вопросы. Как только вся масса людей, которую Олег сейчас вёл обратно, вступит в контакт с остальными жителями империи Цин, информация окажется во множество сводок разведки. Конечно, член свиты не всегда говорил напрямую, но суть всё равно будет ясна — даже средний аналитик поймёт, что кто-то начал продвигать идею поклонения определённым сущностям. А оттуда будет всего шаг до концепции оживших богов.
Основной вопрос заключался в том, как на это отреагируют? Хранителей и Чернокровых больше не было.
Основатель и так догадывался о том, кто я такой, а Эшмун точно был в курсе. К тому же, я и так фактически находился с ними в состоянии войны.
Что касалось правителей и знати остальных стран, предсказать их реакцию было сложно. Хотя некоторые уже начали действовать. Взять к примеру род де Блуа. Единственный раз мы пересекались на переговорах в Петербурге. Тем не менее, они объявили войну родов, используя в качестве предлога, якобы нанесённое им оскорбление.
Будь на месте де Блуа любой иной род франков, я мог бы обратиться за урегулированием спорного момента к королевской фамилии. Но, учитывая, что войну мне объявил сам монарх, оставалось только возможное посредничество Рюриковичей. Которое вряд-ли приведёт к положительному результату.
Правда, мотивацию и резоны королевского рода франков я понимал не до конца. Если быть более точным, то вовсе не видел смысла в начале конфликта.
