Оболенский натужно кашлял. Гифер с посеревшим лицом опустился на одно колено, упираясь рукой в брусчатку. Они были живы. И двигались. Что значило — давление исчезло, а я полностью справился со своей задачей.
Обратный рывок получился едва ли не более стремительным, чем самый первый. Человеческое тело, пусть и столь сильно изменённое, всё равно оставалось плотью смертного. Неизвестно, сколько времени оно в состоянии ожидать возвращения моего сознания — страх остаться в бестелесном облике подхлестнул, заставив действовать с максимальной скоростью.
Я буквально влетел в оболочки, заняв прежнее место. Но вместо того, чтобы вновь ощутить конечности, рухнул в темноту, уходя в беспамятство.
Очнувшись, почувствовал силу, которая нежно и мягко вливалась в тело. Качала его на волнах, стабилизируя энергетический каркас и восстанавливая повреждения. Подняв веки, увидел Найхву, которая держала мою голову на коленях и прикусив губу, использовала свою силу.
Когда до меня дошло, что губа прикушена не из-за волнения, а потому что океанская богиня достигла почти полного истощения, я немедленно дёрнулся в сторону, давая понять, что уже очнулся.
— Всё хорошо. Я в норме.
Неожиданно, но слова давались с трудом — для того, чтобы выговорить их, требовалось приложить определённые усилия. Тем не менее, я продолжил.
— Спасибо. Восстанови свою структуру. Я же вижу, она повреждена.
Вместо ответа она устало моргнула, а я попробовал подняться. Для этого пришлось упереться кулаком в раздробленную брусчатку, но с задачей я справился.
Судя по тому, что по площади сновали морские охотники и кавалергарды, в отключке я провёл вовсе не пять секунд. Как минимум, несколько минут.
Взгляд сместился к саркофагу, около которого стояли Прохор и Оболенский. Князь тоже был слаб, но зато мог направлять действия юного бога. У того наконец получилось и мощная металлическая крышка, которую защищали плетения, съехала в сторону.
Шагнувший вперёд адъютант скривился так, как будто увидел одно из ранних порождений Бездны и отпрыгнул назад.
Вот вставший около стенки конструкции Ратибор, напротив, замер на месте. А когда он повернул голову в мою сторону, я увидел в его глазах выражение, которого, по-моему не замечал никогда — чистую, незамутнённую и безумно сильную ненависть к увиденному.
Глава VII"
"Я огляделся вокруг. Отметил Гифера, который постепенно приходил в норму — кожа почти вернулась к нормальному оттенку.
