Когда мы уже поднимались по ступеням наверх, внизу что-то гулко ухнуло. Я оглянулся, но в спину упёрлась рука Елизаветы.
— Скорее, Афеев. Скорее!
Выдохнула она только после того, как впереди замаячил белый прямоугольник выхода. Правда скорости не снизила, продолжая нас торопить.
Выскочив наружу, я затормозил, оглядываясь по сторонам. Оба патриция, как ни в чём не бывало, сидели под деревом, удобно устроившись на траве и беседовали. А вылетевшая из прохода женщина, без всякого почтения швырнула книги на землю и развернувшись, с размаху впечатала в бетон металлический кругляш.
Мгновение и кусок массивной стены со скрежетом занял своё место. А рядом со мной показался изрядно раздосадованный Сандал, в клюве которого был небольшой конверт с запиской. Той самой, которую он когда-то нашёл в комнате переодевающейся блондинки.
* * *Глава департамента особых дел, Третьего отделения, Собственной Его Императорского Величества, канцелярии, не любил сюрпризы. Особенно неприятные. Они заставляли Брыльского чувствовать себя беспомощным и вспоминать детство.
Тот его период, в котором он ещё не научился обращаться с силой.
Сейчас тайный советник был хмур и зол. Оттолкнув лежащий перед ним листок, уставился на мужчину в форме полковника, который стоял перед его столом. Тот вздрогнул и вытянулся по стойке смирно.
— Ты мне тут вздумал фокусы свои строевые показывать? Думаешь, как в армии будет? Даже если тупой баран, но жрёшь начальство глазами, да маршировать умеешь, то всё, уже хороший солдат?
Негромкий и глубокий голос, пропитанный неподдельный яростью, волнами прокатывался по кабинету, обрушиваясь на застывшего офицера.
Тот, наконец попытался отреагировать.
— Мы сразу начали действовать по инструкции. Подняли всех по тревоге. Отправили вперёд пехотные группы. Оповестили командование. Периметр лечебницы был заблокирован полностью. Пять пехотных батальонов, Ваше высокопревосходительство. Каждая рота усилена двенадцатью Одарёнными. Они должны были остановить беглецов.
Брыльский, не моргая смотрел на полковника, как будто пытаясь отыскать на его лице изъян.
— Какой тебе поступил сигнал, полковник? Какой была тревога?
Тот нервно сглотнул слюну.
— Белая тревога, Ваше высокопревосходительство.
Глава департамента медленно кивнул.
— А по какой инструкции ты действовал?
Офицер помедлил. Нехотя выдавил из себя слова.
— Для красной тревоги, Ваше высокопревосходительство.
— А почему?
Несколько секунд он молчал.
