Первое время я постоянно ожидал подвоха. Раз этих убийц отправили Хранители, они должны были хорошо их подготовить, а не ограничиваться лишь грубой мощью.
Но время шло, а враг не спешил демонстрировать что-то новенькое. Лишь неустанно махал мечом, да отчаянно ругался, когда промахивался.
К тому же неподалёку бился Ульрих, который сейчас выглядел далеко не лучшим образом. Как я и советовал, потомок ётунов использовал все грани своего Дара. Открывал под ногами противника расщелины, заключал его в каменный мешок, связывал травой.
Один раз Сандал показал, как крохотное и почти погибшее деревце, внезапно стало мощным живым копьём, которое ударило прямо в корпус соперника Свенсона.
Но его враг располагал теми же самыми преимуществами, что и мой — пока успешно избегал даже царапин. Зато снова и снова атаковал скандинава, стараясь достать его мечом.
Возможно у врагов было что-то ещё в резерве, но если я не хотел потерять члена своей свиты, стоило действовать.
Уклонившись от очередной атаки наёмника, я пустил в дело ту же самую печать, что раньше.
Тот снова вскрикнул от боли, а остриё моего клинка коснулось доспеха. Всё вместе это просадило его почти наполовину, но энергия моментально восполнилась и взревевший убийца бросился вперёд.
После того, как я снова ударил тем же самым оттиском, на его лице отобразилось изрядное удивление. Видимо, ошибочно посчитал, что между его применением должен быть длительный период времени, раз я столько тянул со второй атакой.
— Намотай тебя на колесо, сволочь! Что это за дрянь?
Выдавливая из себя слова, внимательно наблюдал за мной, держа оружие наготове.
А я пожал плечами.
— Из тех же арсеналов, что артефакт на твоей груди.
Через секунду до него дошёл смысл сказанного и лицо перекосило гримасой изумления. Я же снова ударил печатью и бросился в атаку. Теперь смертный двигался далеко не так быстро. Три удара подряд — каждый забрал не меньше десятой части энергии, которая имелась внутри его тела. К тому же, сейчас противник был сильно сбит с толку — мои слова про тот же самый источник знаний, однозначно сказались на его боеспособности.
Я же напирал, выжимая из своей смертной оболочки всё, что возможно. Одно касание клинка к его защите. Второе. Новый удар печатью. Следом он пропустил ещё один выпад и на этот раз сталь пробила доспех и вошла в его бок.
Тот немедленно ринулся назад, разорвав дистанцию. Вернее, это он так думал. На самом деле, я оказался рядом и нанёс ещё один удар, отрубив ему кисть правой руки.
