К моему удивлению, Леопольд не знал, что это за род — смотря мне в глаза, заявил, что впервые о них слышит. И судя по оттенкам его разума, за которым я внимательно наблюдал, не лгал. С Лхасой всё оказалось проще — столица Тибетского государства, которое регулярно пытались подмять под себя китайцы. Как правило, в виде родовых коалиций, но как-то раз устроили и общий поход под командованием Дома Цин. Правда ничего не добились — после того, как половина армии полегла в горах, оставшиеся вернулись домой. С тех пор они в Тибет больше не совались.
Металлические таблички, по слова Романова напоминали пайцзы Монгольской империи. Той, что когда-то простиралась от южного Китая до степей причерноморья. А потом обломала себе зубы об Рюриковичей и стала постепенно угасать. Как ни странно, дольше всего они продержались как раз в Китае. Потом их смёл Дом Мин, вырезавший всю знать, в которой текла монгольская кровь и совершивший Поход Великой Мести в степи, где их армия устроила настоящую массовую бойню.
Ну а через несколько сотен лет в Китай вторглись маньчжуры. Которые смели одряхлевший Дом Мин и в свою очередь вырезали его под корень. Как и солидную часть старой китайской знати. Восьмизнамённая армия не особенно стеснялась в методах установления контроля над новыми территориями.
По логике, теперь с севера должны были появиться новые орды голодных варваров, что сокрушат уже Дом Цин. Была только одна маленькая проблема — вместо диких племён тут теперь находились города, железные дороги и аэропорты.
Не лучшие условия для зарождения варварской орды.
Ещё раз глянув на машину Романова, которая исчезла за поворотом, посмотрел на зависшего в воздухе Сандала.
— Готов показать местным патрициям их главный страх в жизни?
Дракон утвердительно рыкнул. А спустя четверть часа мы уже приступили к первой демонстрации.
Чего больше всего на свете боятся люди? В основном всякой ерунды — потери источника денег, разрыва любовных связей, своей собственной смерти. Но патриции, они немного другие.
Для них важнее всего сохранение репутации. Цельность той социальной маски, что они носят с самого рождения. Вернее, такие есть почти у каждого. Некоторые вовсе обзаводятся десятками вариантов. Но обычный смертный от разрушения лелеямого им образа, не пострадает. Тогда как дворянский род рискует потерять всё. Начиная от уважения вассалов с союзниками и заканчивая утерей веса в обществе."
"Именно по этой болевой точке мы и били.
