— Перед тобой Святополк Долгорукий! Изволь использовать титул, когда обращаешься к кому-то из нашего рода. И не лги мне! Все прекрасно слышали, как она назвала тебя женихом на глазах сотен людей. Ты коварно соблазнил её и увёз в эту глухомань, чтобы никто вас не нашёл!
На момент замолчал, переводя дух, но уже через секунду снова принялся кричать.
— Но тебя раскрыли и нашли! Отдай Илву и Долгорукие не станут сокрушать твой род!
Сандал угрожающе фыркнул, выпуская пар из ноздрей. Согласен, смертный перешёл границы.
Но как я успел убедиться, несдержанность была общей проблемой всех варварских патрициев. Привыкли к тому, что стоящая за спиной мощь и их социальный статус надёжно берегут от всех проблем.
Вот и этот топорщил крылья, зная, что рядом семеро Одарённых личной охраны и приданный ему Великий Мастер. А в небольшом разбитом лагере ещё полсотни гвардейцев, среди которых трое Мастеров и полтора десятка Окольничих. Серьёзная, по здешним меркам, сила.
Чуть выждав, я убедился, что смертный больше не станет орать и невозмутимо уточнил.
— Во-первых, Илва Скау, это не вещь, чтобы её забирать или возвращать. Во-вторых, отныне она носит родовой перстень Афеевых. Ну а в третьих, если тебе так хочется, ты можешь попросить её руки, когда эскадра вернётся из Пусана.
Княжича аж перекосило от ярости.
— Пусан… Тебе там подыграли ведь, это понятно. Не знаю, что за род выбрал такого, как ты прикрытием, но я обязательно докопаюсь до истины.
А ты можешь не строить из себя храбреца. Все и так знают, что Пусан взяли не твои люди.
Судя по взгляду Великого Мастера, что замер в нескольких метрах сбоку от патриция, у него имелось собственное мнение на этот счёт. Которое шло вразрез с точкой зрения юного господина. И если быть честным, этот собранный и готовый к бою смертный интересовал меня куда больше, чем третий наследник Долгоруких. Конечно, не в качестве противника — это во время схватки в порту Петербурга, я был слаб и битва с Ярополком Голицыным, могла стать фатальной.
Сейчас ситуация кардинально изменилась. Да и Великие Мастера бывают разные — на фоне главы рода Голицыных, воин Долгоруких смотрелся довольно бледно.
Стоявший напротив юноша гневно засопел, поняв, что я уделяю больше внимания одному из его солдат, а не самому командиру отряда. Я же растянул губы в усмешке.
— Ты можешь считать так, как тебе вздумается.
