Лучше уж рискнуть и позвонить государю. Тем более, его контакт дарфона, был в аппарате каждого слуги. Давняя традиция рода.
— Сейчас решим, добрая госпожа. Вы же согласны обсудить это напрямую с ваном Чосона?
Через десять минут. Аэропорт Владивостока
— Пошли на взлёт. Быстро эти узкоглазые сломались, что сказать.
Молодой мужчина в сером костюме наблюдал за тем, как в небо поднимался самолёт с гербом королевского корейского дома. И на лице его отражалось некоторое неудовольствие — он не понимал, даже почему эту девчонку сюда пропустили.
И уж тем более не мог взять в толк, чего испугался его господин. Одарённый ранга Мастер, в прямом подчинении которого была сотня бойцов охраны аэропорта. Не говоря уже о полиции и родовой гвардии прибывших высоких гостей.
Его собеседник, выглядевший значительно старше, тоже смотрел на самолёт. И в его глазах проглядывало облегчение. Когда двадцать восемь лет назад, дед вручил ему неприметный маленький кулон и объяснив, что это такое, наказал носить при себе, он подумал, что это всего лишь легенда.
Старая история, покрытая мхом, в которой нет правды.
Но сегодня артефакт сработал. Раскалился так, что обжигал его кожу. А сейчас, по мере того, как самолёт удалялся от аэропорта, постепенно становился всё холоднее."
"Выходит, это всё же девчонка. Она одна из НИХ. А значит где-то рядом и её хозяин.
Уже немолодой мужчина передёрнул плечами. Старые дедовы сказки внезапно начали обретать плоть и его это пугало. Но он давал клятву на Даре и не мог отступиться — в висках уже начинала постукивать боль, намекающая, что он не сильно то спешит исполнять обещанное.
— У них государев сын, — наконец прокомментировал он реплику своего собственного отпрыска по поводу корейцев.
После чего развернулся и зашагал к своему кабинету, на ходу доставая дарфон. Он сообщит о находке, как и было обещано. Но никто из этих фанатиков не заставит его участвовать в том безумии, что они звали Воскрешением. С этим, пусть как-нибудь разбираются сами.
* * *Сначала я увидел происходящее, при помощи Сандала, который соизволил передать картинку в мой разум.
Кровать, на которой лежало моё тело. Стоящий рядом и чуть растерянный Ульрих, пышущая эмоциями Кристина. Около стены замерла Ульяна, а из угла за всем этим действом, с интересом наблюдала Илва.
Причина, по которой я ничего не видел собственными глазами, тоже сразу стала понятна — их закрывала широкая, плотная повязка.
