Сам юноша застыл на месте, округлившимися глазами смотря на портрет пожилой женщины, что висел на стене. Я шагнул чуть ближе и тоже глянул на картину. Потом на адъютанта.
— Ты её узнал? В чём дело?
Тот было дёрнул глазами, но отводить взгляда от портрета не стал. Вместо этого неловко поднял левую руку, указывая на женщину.
— Она… Шевелилась. Как будто вылезти хотела. Когда я мимо шёл.
Я снова посмотрел на портрет. Ни капли силы в нём не чувствовалось. То есть артефакторикой тут не пахло. Либо это была энергия, которую я не смог уловить.
Безумное предположение — не существует силы, которую не способен почувствовать римский бог. Но как говорила Минерва — «мир велик и полон загадок, а мы видим лишь его маленький край».
— Ты просто увидел это или что-то почувствовал?
Теперь он всё же на меня посмотрел. И на секунду задумался.
— Дар, как будто чуть дёрнулся. Ну… Знаете, когда люди умирают рядом, похожее ощущение. Но не такое. Тут что-то иное.
Интересно. Дар Прохора завязан на работу с человеческими душами.
А здесь душой и не пахло. Хотя, с чего я взял, что адъютант может взаимодействовать только с душами смертных? Вдруг здесь скрыта посмертная сущность какого-то древнего существа?"
"Машинально поморщился. Слишком похоже на бред сатира после десяти чаш амброзии. Ни разу не слышал о существах, который обладают посмертием, что неподвластно богам. Конечно, это не значило, что их не существует. Но даже если такие есть, то что посмертная сущность одного из них может делать в дворце Рюриковичей?
Нет, это вряд-ли связано с нечеловеческими душами.
Всё должно быть проще.
— Что вы там стоите?
Великая княжна, которая уже успела добраться до гостиной и какое-то время там поскучать, выскочила обратно. Добравшись до нас, глянула на портрет. Само собой мы попробовали сразу же переключить внимание, но она уловила его фокус, как только выглянула в коридор.
— О, это моя прапрапрабабушка. Говорят, храбрая была женщина. Как-то в одиночку выкосила целую армию баварцев. Если интересно, я расскажу.
Стоять и дальше пялиться на картину, было не слишком умно, потому я двинулся вслед за смертной.
Тем более, портрет больше не подавал никаких признаков жизни.
Стол в центре и восемь кресел вокруг него. Выставленные блюда со сладким угощением, на которое немедленно обратил внимание Мьёльнир. Разожжёный камин.
Всё это бы выглядело неплохо, не будь сразу двух «но». Тяжелые родовые цвета, которые давили на сознание — чёрный, тёмно-зелёный и алый. Плюс, тусклый свет сверху.
