Сандал облетал дом, наблюдая за окрестностями. А я отступил в сторону, оглянувшись на Прохора, который с интересом наблюдал за беседой, продолжая держать в руке револьвер.
— Сконцентрируйся на нём. Попробуй сдвинуть с места то, что внутри.
На лице царевича, который тоже бросил взгляд назад, проступило недоумение. А вот мой адъютант, посмотрев на юношу, что так и лежал на спине, непонимающе нахмурился.
— Он ведь живой, Ваше Благородие. А вдруг, убью ненароком.
Я мрачно хмыкнул, покосившись на смертного.
— Те внизу, тоже ведь живыми казались, верно? Выполняй приказ, солдат.
Стоило чуть надавить в последних словах, как гвардеец встрепенулся и убрав оружие, потянулся своим Даром к пленному. А стоящий рядом царевич, тихо поинтересовался.
— Ты что делать собрался? Это единственный живой свидетель.
Будь на его место кто-то иной, я бы его благополучно проигнорировал. Но этот Рюрикович был единственным членом императорского рода, с которым у меня получилось наладить контакт. А если в будущем всё сложится так, как надо, вполне может стать членом моей свиты.
Да и императорский престол занять.
Поэтому, я всё же коротко объяснил.
— Проверить его на предмет чужого влияния.
Выражение лица подсказывало, что Алексей не совсем уловил смысл фразы. Но сейчас было не слишком подходящее время, чтобы вдаваться в детали. К тому же Прохор уже начал действовать — душа внутри слуги, которого поставили следить за особняком, затрепетала, дёргаясь из стороны в сторону.
Конечно, я мог бы попробовать всё сделать сам.
Но адъютанту требовалось практиковаться. К тому же, если я был прав, то касание чистой божественной мощи могло всё испортить. А Дар гвардейца был слишком слаб, чтобы нанести случайный вред.
Душа юнца заметно сдвинулась, а сам он скривил лицо от боли. Спустя мгновение вовсе выгнулся дугой на полу, натужно заверещав.
Царевич уставился на извивающегося смертного, Асука тихо хмыкнула, а вот Прохор неожиданно остановился. Пришлось чуть надавить.
— Продолжай. Только осторожнее.
Во взгляде Рюриковича проступил живой интерес — он явно не до конца понимал происходящее. А гвардеец снова потащил душу наружу.
Человеческая суть сопротивлялась. Цеплялась за оболочку, пытаясь удержаться на месте и сражалась за своё право остаться внутри тела. Но сопротивляться давлению Дара, у неё не получалось — Прохор пусть и медленно, но вполне успешно вытаскивал её наружу.
На первый взгляд, с душой всё было в порядке.
