Возвышение Меркурия. Книга 8 (СИ)

Будь лет на тридцать помоложе, имела бы все шансы соблазнить Юпитера — отец любил проводить время со зрелыми смертными. Правда, проблемы с появившимися после таких развлечений, братьями, как правило, приходилось разгребать уже нам.

— Тот, кто спас вам жизнь, если вы не забыли. Дважды за последний час. Помог избежать войны с Шуйскими и вытащил из заключения вашу внучку.

Князь, стоявший рядом со своей матерью чуть смутился. Да и царевич отвёл взгляд в сторону, видимо вспомнив обо всём, что я для него сделал.

А вот старая смертная даже не дёрнулась — всё так же сверлила меня испытующим взглядом. Даже открыла рот, видимо собираясь что-то сказать. Но не вышло — я начал говорить раньше.

— Ещё, я тот единственный, у кого есть шанс нас всех отсюда вытащить.

Женщина помолчала, поджав губы и вглядываясь в моё лицо. Я мог представить, что она сейчас ощущала. Интриганка, которая привыкла постоянно иметь в резерве запасной план, неожиданно оказалась в ситуации, где у неё просто нет ходов, а имеющиеся под рукой фигуры бесполезны.

Да и вообще, это не индийские шахматы, а какая-то варварская забава, где интеллект полностью бесполезен. От такого, у кого угодно мог начать приступ паники.

— Ты носишь фамилию Афеевых, а на твоей руке их родовой перстень. Но никто из дворянства не может обладать такой силой, — кивнула она в сторону полыхающего в воздухе солнца.

— И мы слышали, как этот славный отрок, назвал тебя Меркурием, — уверенно добавил князь. С таким видом, как будто это всё объясняло.

Думаю, по поводу патрициев, они ошибались. Конечно, солнце Аматэрасу никто из них зажечь в состоянии не был. Особенно находясь в этом Пробое. Но у них имелась своя собственная сила, которую можно было пустить в ход. Я видел в деле Голицына и мог приблизительно оценить мощь Шуйского. Оба, наверняка смогли бы пройти тот же самый путь и разделаться с теми же самыми врагами. Другое дело, что шансов выбраться назад, у них бы почти не имелось.

Открываться этим смертным я не собирался.

Да, обстоятельства вроде бы этому импонировали. И возможно кто-то из них действительно поверит в моё божественное происхождение, благополучно пройдя через внедрение печати.

Но был маленький нюанс — если один из них не примет мои слова на веру, то умрёт. Что развалит фундамент моего плана. Не говоря уже о том, что убеждать бы их пришлось посреди Пробоя, пропитанного непонятной мне силой, в котором могло водиться всё, что угодно.