Примеров кровавых узурпаторов из других стран, у князей перед глазами было немало. Потому они перестраховывались, как могли. А вот с теми, кто низведёт их до положения грязи под ногтями, каковой впрочем они сами считали всех ниже себя, князья мириться были не намерены.
Но не было тут цели, на которой можно было бы обрушить свой гнев. Только жалкий подрагивающий пленный, да виновные Рюриковичи. Убивать первого, которого они и так судят — значит совсем выйти за рамки. А вторых всё же лучше не трогать. Запрет на убийство членов императорского рода, что пережили встречу с алтарём соблюдался всей знатью строго и неукоснительно.
Правда, я всё ещё до конца не понимал, с чем это связано. Эту тему мы с Дарьей обсудить так и не успели."
"Константин замер на своём троне. Кажется даже не моргнул с тех пор, как граф упомянул его сыновей. А те, переглянувшись, дружно отступили в сторону ближайшего выхода, окутываясь зелёными кольчугами. Сразу же тонко провыли артефакты, сигнализируя, что кто-то использовал силу.
Потом к троице Одарённых ещё и устремилось облако жёлтого тумана, наглядно обозначая виновников. Но почти сразу развеялось.
Вениамин вытянул руку, указывая на меня.
— Это он! Пёс Дарьи во всём виноват! Его был план! Он меня на это подбил.
Взгляды князей сфокусировались на мне. Теперь уже мой разум желал набросить кольчугу и ударить божественной мощью, обратив в пепел тех, в чьих глазах читалось слишком уж зашкаливающая жажда крови.
Громыхнул отодвигаемый стул и над столом поднялась рослая фигура Оболенского.
Князь опрокинул в себя остатки содержимого стакана и с хлопком поставив его на стол, упёр взгляд в Брезовского.
— С кем переговоры вы вели? С этим отроком, что жизнь спас царевне и другу моему Симеону или с сынами Константиновыми?
Упоминание Дарьи и Шуйского подействовало на всех, как ледяной душ. Одоевский, который скрипел зубами так, что слышно было через весь громадный стол, оторопело на меня вытаращился. А остальные принялись озадаченно переглядываться да перешёптываться, как будто за секунду, забыв о своём недавнем гневе.
С местными обычаями я успел познакомиться неплохо. Публично признанный долг жизни, среди местных патрициев считался едва ли не самым ценным видом выданного кредита. За такое могли рассчитаться крупным предприятием или дорогим пакетом акций. Вступить на твоей стороне в войну, принять сторону в переговорах, поспособствовать заключению масштабной сделки.
