Вперед в прошлое 10

А скажите, как долго зерно проверяют? Сутки?

Дальнобойщик снова расхохотался.

— Ай, бизнесмены! Час! Заезжаешь вон туда, — он кивнул на эстакаду, откуда спускался зерновоз, — там берут пробы. Потом выезжаешь, ждешь. Узнаешь, все ли в порядке, и — на элеватор. Вон, видишь, — навес? Вон туда.

— А сколько ждать муку?

После этого вопроса у мужика случилась истерика, отсмеявшись, он ответил:

— Это как повезет. Звонить надо. Когда три дня, когда дольше недели.

Я мысленно выругался, посмотрел на очередь грузовиков.

Но теперь были огромные сомнения в качестве товара, потому что заинтересованные в дальнейшем сотрудничестве не ведут себя так, как Мутко.

Дальнобойщик истолковал мое молчание по-своему, хлопнул по спине.

— Ниче, привыкнете, втянетесь.

— Нас водитель кинуть пытается, и тент паршивый, боюсь, намокнет пшеница, и тогда все. Мы банкроты.

— Это да, мокрую не примут, — согласился водитель и махнул на двор.

— А к кому обратиться? Кто такие вопросы решает?

— Хе, хваткий пацан! Будет толк.

— Директор? — спросил я, развернул ладонь, куда сразу же упали капли дождя."

"— Не, директор — сильно круто. Антон Петрович есть такой. Это замдиректора, у него кабинет на втором этаже слева от лестницы. Беги давай, пока дождь не начался.

Другого выхода не было, и, поблагодарив ростовчанина, я рванул к админкорпусу, стараясь опередить дождь.

Внутри здания кишел народ, бегали женщины с документами, хлопали двери кабинетов доносились голоса, крик, на меня никто не обращал внимания.

Возле нужной двери я замер. Пошлют? Не пошлют? Только собрался постучать, как услышал басовитое бормотание в кабинете. Когда говоривший смолк, донесся крик:

— И что? И куда мне столько муки и отрубей девать? Склад завален! Берем только нал.

Опять бормотание. Басовитому ответили уже тише. Я сунул руку в нагрудный карман, где была наличность, вытащил пачку денег, отсчитал десять тысяч, разделил на две части, одну спрятал, другую зажал в руке.

Что злющий — плохо, замдиректора, наверное, тоже злой. Но ему нужен нал. Насколько я понял, все сдают пшеницу, расплачиваются мукой или отрубями. Не дожидаясь, пока дверь закроется, я вошел, ведь от меня сейчас зависел успех нашего общего дела.