Вперед в прошлое 10

12 декабря состоялись выборы в Совет Федерации, где победил Жириновский, у ЛДПР 23 %, второе место — у Гайдара с «Выбором России», 15 %, а у коммунистов, которым сопереживали бабушка и дед, всего 12,5 %, и это для них крах. Не хотелось бы, чтобы эту тему поднимали и бабушка расстраивалась.

После расстрела Белого дома политика перестала меня интересовать, да и я не помнил, как все сложилось в той реальности, а значит, не мог сравнивать «было» и «стало».

Тетя Ира весь вечер поглядывала на маму и Василия с завистью и не выдержала, спросила, сделав бестолковое лицо:

— Оля, вы такая красивая пара! А когда у вас свадьба?

Мама побледнела, вцепилась в руку Василия, который еще не развелся, потому не мог на ней жениться.

Но, как бы Алексеевич ни был пьян, он уловил яд в голосе Ирины и принял вызов, погладил маму по голове и сказал:

— Когда Оленька только к нам пришла на винзавод, я увидел ее, и у меня руки затрымтилы… Задрожали. Такая нежная… А наши бабы ух! И коня остановят, и слона. Короче говоря, увидел её и понял, шо пропал.

Но вот она и вот я, мы вместе встречаем новый год, и я верю — это первый наш праздник, и будет их еще много. — Он недобро покосился на Ирину, посмевшую усомниться в искренности его намерений.

— Так гулять когда на свадьбе? — не уловив тонкостей игры, поддержал жену захмелевший Толик.

Бабушка тоже поняла, что к чему, и замерла, уперев руки в боки и буравя Ирину взглядом.

Василий окинул собравшихся взглядом и пробормотал:

— Это должно было прозвучать не так… наспех.

Надо было подготовиться, но поскольку уж… — Он ласково посмотрел на маму. — Оленька, становись моей женой. Больше всего на свете хочу услышать твое «да».

Ирина вспыхнула. Толик заулыбался. Бабушка округлила глаза и поднесла ладони к щекам. Борис зажмурился и незаметно для других стукнулся затылком о спинку дивана. Наташка будто не слышала, что происходит вокруг, баюкая свое горе.

Мне подумалось, что да, сестрица у меня вздорная, вредная, но из-за того, что она живет на повышенных скоростях, только за год с ней случилось столько дерьма, сколько другая и за всю жизнь не накопит: предательство любимого после угроз отца, второй претендент на руку и сердце вовсе оказался работорговцем, теперь, вот, — маменькин сынок, который сделал вид, что не замечает, как унижают его женщину.

И заранее страшно при мысли о том, кто будет после Андрея.

Мама растерянно заозиралась, покраснела, заморгала так, словно собралась расплакаться.